^ 507 — вѣрованіямъ; взлелѣяннымъ эішческою поэзіею. Суевѣріе доходило до того, что по погоотамъ; и по селамъ, и въ волостяхъ — какъ свидѣтельствуетъ Стоглавъ, —лживые пророки, мужики и жонки; идѣвки и старыя бабы, наги и босы, волосы отроотивъ и распуотя, трясутся и убиваются, а сказываютъ о разныхъ явленіяхъ; и заповѣдываютъ народу въ середу и въ пятницу ручпаго дѣла не дѣлать, женамъ не прясть и платья не мыть и каменья не разжигать. Потому.Стоглавъ предписываетъ: «и тѣмъ нагимъ, и босьшъ, и лживымъпророкамъ путь запретити, чтобы міра ие соблазяяли». Не одна народная старіша могла создать такія странныя личности: знакомый оъ нашею древнею пиоьменностью замѣтитъ въ этихъ проявленіяхъ отариннаго быта вліяніе тѣхъ ложныхъ книгъ, о которыхъ говорено нами выше. Къ суевѣрію присоединялся грубыи обманъ. Такъ въ памятгі тіуну Маноплову ц поповскому старостѣ 1636 г.? читаемъ: «Иніи же творятся малоумни, а потомъ ихъ видятъ цѣлоумныхъ; а иніи ходятъ во образѣ пустынннческомъ и воодеждахъ черныхъ и въ веригахъ, растрепавъ власы; а иніи во время овятаго пѣнія во церквахъ ползаютъ; пискъ творяще, и великъ соблазвъ полагаютъ въ простыхъ человѣцѣхъ». Изложивъ злоупотребленіЯ; сочинитель памяти увлекается краснорѣчивьшъ негодованіемъ: «Вѣстели убо; яко творящимъ злая и пріидутъ ли на пы благая? Чего мы не пострадади? Не была ли нлѣнена земля наша; не были ли взяты города; не пали ли оружія, не померли ли скоты и не оскудѣли ли нивы? Все то содѣлалось иередъ очами нашими въ наше иаказаніе, а мы все не опомнимся!» (1). Ясно, что важнѣйшій двигатель старинной поэзіи, эптеское чудесное, воспитанное чарованіями, примѣтамп п другими суевѣріями, не смотря на воѣ благочеотивыя усилія разоѣять его, господствовало въ народной ФантазіиХѴІ и XVII столѣтій. Такое эпическое чудесное удовлетворяло всѣмъ душевнымъ стремленіямъ оуевѣрной старины. Въ немъ иокала отвѣта иытливая любознательность; къ нему прпбѣгали въ немощи и нуждѣ за врачеваніемъ, колдовствомъ и заклинаніями; а поэзія чернала въ немъ свое вдохновеніе. Итакъ,въ эпической иоэмѣ чудесное составляло необходимын элементъ нотому, что служило основою самоп жпзни, когда образовалась такая иоэма. Съ одной отороны было оно существеннымъ дополненіемъ къ убѣжденію въ справедливости эпическаго расказа; съ другой же стороны являлось поэтическимъ идеаломъ; ибо суевѣрная Фантазія своимъ вымысламъ давала колоооальные размѣры, и одѣвала ихъ таинственнымъ покровомъ. Народная оказка, какъ затѣйливое оплетеніе раоказовъ о быломъ съ небылицами, дотого сглаживаетъ въ овоемъ (') Акты АрхеограФ. Экспед. Ш, 402, 403.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4