— 46,0 — ми жѳ источниками (1). Смѣшеніе геограФическихъ и историческихъ свѣдѣніё, господствующее въ стихѣ, Доведено въ нашей повѣсти до послѣдней крайности. На Руси городъ Іерусалимъ, въ немъ церковь Софіи, премудрооти Божіеи, сооружеиная царемъ Соломономъ. Въ соборной церкви Софіи, премудрооти Божіеи, стоитъ гробъ госиодень. Ильмень озеро—подъ Кіевомъ, взяло оно въсебя триста рѣкъ, a no пѣснѣ о Болотоманѣ —дажевъ Турецкой землѣ. Послѣдняя страннооть нѣсколько объясняется лингвистически, потому что слово Ильмень въ областномъ языкѣ употребляется въ общемъ зваченіи озера, низьменнОсти, покрытой водою, высохшаго русла рѣки, съостатками мелкихъ озеръ. Нѣкоторыя подробности бесѣды указываютъ на другіе апокриФическіе источники, не вошедшіе въ стихъ о Голубиной книгѣ; а именно: «древо древамъ мать—Кипарисъ, Певга, Кедръ»—взято изъ преданія о крестномъ деревѣ «Іорданъ течетъ изъ рая Едемскаго»—изъ апокриФическихъ разсказовъ библейскихъ. Любопытенъ намекъ на азбучную пасхалію іерусалимскую, распространившуюоя по всей овѣторусской землѣ. Этотъ намекъ, можетъ быть, имѣетъ прямое отношеніе къ эпохѣ богословскихъ споровъ о пасхаліи. Другія подробности важны для исторіи миѳологіи и народной поэзіи; а именно: Гремячій кладезь, у котораго живетъ птица Таврунъ; змій при озерѣ, напоминающій польское преданіе о Кракѣ, малорусскую сказку о Кирилѣ кожемякѣ, болгарскую о Трояновомъ царствѣ и друг. Единорогъ, отъ котораго убѣгаетъ змій, и китъ, предвѣстникъ свѣту представленія, принадлежатъ столько же миѳологіи и средневѣковой художественной символикѣ, сколько и эпосу о животныхъ (Thierfabel). Заслуживаютъ вниманія нѣкоторыя отдѣльныя выраженія какъ то: «ты гораздъ сны загадки отгадыватьъ —то есть; сновидѣніе представляется загадкою, которую слѣдуетъ отгадать: очевидная связь эпическихъ понятій о сновидѣніи и загадкѣ. «Далече намъ грѣшнымъ doPuma»—пословица, распространенная въ средніе вѣка на западѣ, и, вѣроятно, рано иерешедшая наРусь. Касательно внѣшней Формы этой повѣсти надобно сказать тоже, что и омногихъ другихъ, встрѣчающихся въ старинныхъ сборникахъ. Это—та хаотическая смѣсь стихотворной Формы съ прозаическою, отдѣльныхъ стиховъ и прозаичеокихъ Фразъ, которая, съ одной стороны, служитъ естественнымъ переходомъ отъ народной пѣсни къ народному же прозаическому разсказу, а съ другой —предлагаетъ обломки древне-русскаго стиха, драгоцѣнныя для исторіи народной поэзіи и для теоріи руоской версиФикаціи. (*) Смотр. въ сочиненіи «О вліяніи христіянства на сіаванскій языкъ», въ статьяхъ, помѣщениыхъ въ Архнвѣ Калачова, въ р-Бчи о народной поэзіи.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4