— 459 — семидеоятъ верхахъ, сирѣчь, Святая Святыхъ; а что у древа вѣтвіѳ золотое, то будетъ паникадилы поставлены; а вѣтвіе бумажноѳ, то свѣщи на паникадилахъ поставлены будутъ. Поверхъ того древа сидитъ птица кречѳтъ бѣлой —то у меня (у царя Давыда) будетъ оынъ, царь Соломонъ премудрый; и онъ созиждетъ Святая Святыхъ; а что на ногахъ у него колокольчикъ золотой, то у твоей (у Волотовой) царицы родится дочь Соломонида, а моему сыну Соломону у тебя на твоей дочери жениться, и твоимъ царствомъ ему владѣть будетъ». Тоже и въ пѣснѣ о Волотоманѣ. Итакъ; по загадкѣ Давыда? золотое дѳрево —его государство, по сновидѣніюВолота, древо кипариоъ—Св. Софія, сирѣчь, СвятаяСвятыхъ, то еоть; церковь. Символичеокое представленіе государства, церквиили даже исторшвсего человѣчества подъ видомъ дерѳва очень обыкновенно въ средніе вѣка. Оно восходитъ даже къ эпохѣ миѳологичеокой, какъ напр.въ колоссальномъ образѣ Иггдразиля, этого всемірнаго древа сѣверной миѳологіп. Особенно важно для иоторіи народнаго эпоса родство Волота съ Давыдомъ и Соломономъ. Какъ по нашей повѣсти Волотъ сватъ Давыду и тесть Соломону, такъ по сказкѣ о Китоврасѣ, этотъ оборотень братъ Соломону. Такимъ образомъ народная Фантазія окруя^аетъ сказочнаго Соломона миѳическимъ, чудовищнымъ родствомъ. По сказкѣ о Китоврасѣ, чудовище это похищаетъ супругу Соломона и находится съ неювъ преступнои связи; по нашей повѣсти оказываѳтся, что эта женщина не кто иная, какъ Волотовна, дочь существа оверхъестественнаго. И если допустить то предположеніе, что иснолинъ Волотъ—представитель миѳическихъ оборотней —волковъ, получивіпихъ историческое бытіе въ племени Велетовъ, Вильцевъ или Волчковъ; то Китоврасъ и Волотъ будутъ существами однородными: и тотъ и другой чудовищные оборотни, съ которыми вели борьбу какіе-то свѣтлые боги или герои, внослѣдствіи переименованные въ Давыда и Соломона^ Можно догадываться, что эническая Форма разсказа и толкованія сновидѣнія составляли уже существенную часть и того преднолагаемаго народнаго эпизода, который нотомъ былъ передѣланъ въ апокриФИческую повѣсть града Іерусалима. Стихъ о Голубиной Книгѣ, къ сновидѣнію о деревѣ присовокупляетъ еще другое содержаніе, заимствованное изъ изображенія Страшнаго Суда ('), и помѣщаетъ не въ началѣ бесѣды, а на концѣ. Вообщѳ содержаніе бесѣды Волота Волотовича съ Давыдомъ Іессеовичемъ сходно съ бесѣдою въ стихѣ о Голубиной Книгѣ, иобъясняется одними и тѣ- (*) Смотр. статью О страшномъ судѣ по русстшподлтткамъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4