— 446 — иѣгдѣ: яко rope вамъ смѣющимоя! восплачетеся и возрыдаете. Сій же домъ чаковая днесь творитъ, и изгоняетъ изъ себе блюстителей и хранителей нашихъ7 отъ купѣли святыя на соблюденіе насъ къ намъ приставленныхъ овятыхъ ангелъ, имже и мѣста въ немъ не обрѣтается, иже не терпящи таковыхъ дѣяній ненотребныхъ, сидятъ на углахъ сихъ; уныли и посуплени. Сего ради азъ углы сія лобыза. Вы же мните мя ихъ лобызающе, но не ихъ; но ангеловъ святыхъ, и моляще ихъ, да помолятся изъ нихъ о томъ человѣкѣ, къ нему же приставленъ есть отъ Господа Бога нашего, да спасутся и не ногибнутъ во вѣки. И слышавши сія отъ него, умиляхуся.сердцы своими, и благодаряху его за сіе». Итакъ, вотъ непосредственный источникъ выше приведенныхъ народныхъ разсказовъ, которые, такимъ образомъ, восходятъ до половины ХУІ вѣка. Извѣстна притча Варлаяма отомъ; яконе no вшьштмъ, no no внутретимѵ подобаетъ судити, помѣщенная въ 6-й гл. Исторіи о Варлаамѣ и ІоасаФѣ Царевичѣ. Она очень рано вошла въ обиходъ средневѣковыхъ народныхъ разсказовъ, откуда оказала вліяніе даже на Боккаччіо, въ 1-йНовеллѣ 10-го дня. На Руси распространялась она вмѣстѣ съ другими сказаньями изъ Патериковъ, въ Прологѣ, гдѣ помѣідается подъ 28 числомъ Ноября. Содѳржаніе ея •'слѣдующее. Однажды царь, проѣзжая съ своими вельможами, встрѣтилъ двухъ старцевъ въ ветхихъ рубищахъ, слѣзъ съ колесницы и воздалъ имъ обоимъ честь. Вельможи въ недоумѣніи осудили его за этотъ поступокъ. Тогда царь, чтобъ уличить вельможъ, повелѣлъ сотворить четыре ковчега изъ дерева. Два изъ нихъ были обложены золотомъ, но внутри наполнеиы смердящими костями отъ мертвечины; а другіе два были помазаны смолою, новнутри заключали драгоцѣнные камни и благовонія. Потомъ, нризвавъ вельможъ, царь спросилъ ихъ, которые изъ этихъ ковчеговъ драгоцѣннѣе? Вельможи, конечно, указали на обложенные золотомъ. Тогда царь, велѣлъ открыть всѣ четыре ковчега, «и тако посрами вельможи своя, и научи я о видимыхъ не блазнитися, но о разумныхъ внимати». —Смѣшивая смыслъ этой притчи съ общимъ оодержаніемъ исторіи объ ІоасаФѣ царевичѣ, преслѣдуемомъ отъ отца за принятіе христіанства, русскій народъ расказываетъ слѣдующее о какомъ-то Царевтѣ Евстафги. У нѣкотораго царя былъ сынъ ЕвстаФій. Не любилъ онъ никакого великолѣпія, но чтилъ нищихъ, одѣляя ихъ богатою милостынею. Царь разгнѣвался на него и велѣлъ повѣсить (вѣроятно, потому что былъ язычникъ и преслѣдовалъ сына, приеявшаго христіанскую вѣру, но въ разсказѣ это опущено). Царевичъ проситъ сроку на три часа, и тѣмъ временемъ велѣлъ одѣлать три сундука и принести на мѣсто казни. Одинъ сундукъ былъ золотой, другой серебряной, а трбтій — просто кряжъ, расколотый надвое и выдол-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4