— 422 — За чѣмъ мать сыра земля не погнется? За чѣмъ не разступится? Отъ пару было отъ конинаго, А и мѣсяцъ, солнце померкнуло, Не видать луча свѣта бвлаго; А отъ духу Татарскаго Не можно крещенымъ намъ живымъ быть. Древн. Роо. ст. 242—3. Южная Русь; опустошенная и разграбленная Татарами; и доселѣ изъ поколѣнія въ поколѣніе передаетъ прекрасную легенду; въ которой, подъ символическимъ образомъ Кіевскихъ Золотыхъ Bopomz изображается бѣдственная судьба Кіева. (^ Какъ было лихолѣтъе, пришолъ чужезѳмецъ-Татаринъ, и вотъ ужъ ударилъ на Вышгородъ, а потомъ подотупаетъ и къ Кіеву. А тутъ былъ богатырь Михайликъ: какъ взошелъ иа башню да пустцлъ изъ лука стрѣлу, такъ и упала стрѣла тому Татарину въ миоку. Только что сѣлъ Татаринъ обѣдать, только что благооловилоя было поѣсть, стрѣла и воткнулась въ жаркое. «Э!» говоритъ: «да тутъ есть сильный богатырь!... Выдайте» —говоритъ онъ Кіевлянамъ: «выдайте мнѣ Михайлика; такъ отступлю». Вотъ Кіевляне: шушу— шушу, оовѣтуются: «а что жы? Отдадимъ!» А Михайликъ имъ на то: «Коли выдадите меня, то въ послѣдній разъ видѣть вамъ Золотыя Ворота». Сѣлъ на коня, обернулся къ Кіевлянамъ и проговоритъ: «Ой Кіяне, Кіяне, честная громада! Поганая ваша ряда! Кабы Михайлика не выдавали, —пока свѣтъ солнца —враги бы Кіева не доотали!» И подиялъ онъ копьемъ ворота —вотъ какъ подымаешь снопъ святаго жита —и поѣхалъ черезъ Татарское войско въ Цареградъ: а Татары и не видятъ его. А вотъ какъ онъ открылъ ворота, чужеземцы ввалились въ Кіевъ, да и пошли потоптотв, А богатырь Михайликъ и до сихъ поръ живетъ въ Цареградѣ; передъ нимъ стоитъ стаканчикъ воды, да просвирка лежитъ: больше ни чего не ѣстъ. И Золотыя Ворота стоятъ въ Цареградѣ. И какъ идучи мимо, кто нибудь скажетъ: «О Золотыя Ворота! Стоять вамъ опять тамъ, гдѣ стояли!» —то золото такъ и засіяетъ. А если не скажетъ, или подумаетъ: Шѣтъ ужъ, не бывать вамъ въ Кіевѣ!» —то золото такъ и померкнетъ. —И будетъ, говорятъ, такое время, что Михайликъ вернется въ Кіевъ и постановитъ ворота на овоемѣото. Такова прекрасная легенда о Златыхъ Вратахъ, основу которой можно, кажется, видѣть уже въ лѣтописномъ преданіи и символическомъ значеніи для Кіева поотавленной на этихъ воротахъ иконы Благовѣщенія: «Сій премудрый (') Кулиша Запискио Южной Руси. Ч. I. Стр. 3 иолЬд,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4