— 417 — запою на радооть нашему вечеру, во славу этому краоному денечку, запою на утѣху завтрашнему дню, на вотрѣчу новому утру» ^). Нѣтъ сомвѣнія, что птсни бытовыя, то есть; подблюдныя, свадебныя, хороводныя , веснянки, а также разиыя причитанья и заговоры; сохранили въ себѣ гораздо болыпе слѣдовъ древнѣйшаго миѳологическаго эпоса, нежели і пѣсни богатырскія, которыя значительно потерпѣли отъ внесенія въ нихъ / элемента историческаго. Надобно нолагать, что эпическому циклу Владиміра | Красна-Солнышка и его богатырей предшествовалъ въ русской ноэзіи соб- / ственно миѳологическій и героическій эпосъ ; идеальные типы котораго были потомъ перенесены на Владиміра и его поэтическихъ спутниковъ. Такъ въ стихѣ о Голубинои Книгѣ, Владиміръ есть очевидная замѣна древнѣйшаго миѳическаго великана Волота Волотовича, какъ это показано въ особой статьѣ объ этомъ предметѣ. Бѣроятно, точно такъ же и между богатырями Владиміровыми уцѣлѣли нѣкоторые остатки древнѣйшей миѳической эпохи, какъ напримѣръ Дунай и его вотственная невѣста, эта Брингильда русскаго эпоса. Сюда же можно отнести Волха Всеславича, героя-оборотня, Потока Михайла Ивановича съ его вѣщею супругою бѣлою лебедью и нѣкотор. друг. Но государственное начало, начинавшее пускать свои корни въ южной Руси, уже очень рано оказало свое дѣйствіе на соотавъ народнаго эпоса, сгруппировавъ цѣлый рядъ богатырей около княжеской власти, олицетворенной въ древнемъ, миѳическомъ образѣ Красна-Солнышка, которому услужливая дружина дала имя любнмаго ею князя. Къ тому же времени принадлежитъ и княжеская лішвость Добрыни. Окруженіе князя Владиміра представителями разлпчныхъ сословій, безъ сомнѣнія, относится къэпохѣ уже послѣдующей. Характеръ Алеши Поповича, очерченный народною Фантазіею съ очевидными признаками ироніи, указываетъ уже на столкновеніе . частныхъ интересовъ съ церковными. Беличавая личность Илъи Шуромца въ ооновныхъ своихъ очертаніяхъ, можетъ-быть, напоминала идеальные типы полу-боговъ, сокрушителей всего зловреднаго на землѣ; можетъ-быть, она была онимкомъ съ мнѳпчеокаго идеала какого-нибудь Перуна , этого громовержца Тора славянской миеологіи. Но въ эпоху историческую , когда сложплся цпклъ владпміровъ, Илья Муромецъ сталъ могущественнымъ предста- (') За сообщеніе этой руны ііъ переводѣ съ Фиискаго азыка прішошу мою б.іагодарность г. Гедвалю, изъ Финляндіи, студенту Александровскаго универсвтета. Ч.І. 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4