— 396 — no былинамъ сего времени, вое же вездѣ сопровождало его это поэтическое обаяніе старины, эти прекрасныя старыя словеса, это цвѣтущее замышлете Бояна, которое замѣияло автору «Слова» гомерову Музу. (*■) Называя Бояна пѣснотворцемъ стараго времени, соловьемъ стараю времени, авторъ заявляетъ тѣмъ свое великое кънему уваженіе, какъ къдостойному представителю поэтическаго преданія. Теперь перейдемъ къ наименованію Бояна соловьемъ. Русская пѣсня столько заимотвовала прекраоныхъ поэтическихъ мотивовъ отъ уподобленія съ пѣвчими пташками и оообенно оъ соловьемъ, что нѣтъ ничего естественнѣе прозвать соловьемъ и самаго пѣвца, который какъ бы состязается въ пѣньѣ оъ этою птичкою. Бпрочемъ это не исключительная особенность русокихъ пѣсенъ. Романскіе трубадуры и нѣмецкіе миннезенгеры, подражая народной поэзіи, не меныпе русокихъ пѣвцовъ прославляли пѣсни соловья, или состязались съ нимъ въ безотчетномъ, художественнрмъ творчествѣ. Даже миеологія и символика нтицъ въ нашей народной ноэзіи почти таже, что въ поэзіи романокихъ и нѣмецкихъ племенъ. Итамъ, также какъ у на^ъ^въ «Словѣ о полку игоревѣ» орлы клектомѵ на кости звѣрей зовутъ или соловъи веселими пѣснями свѣтъ повѣдаютъ (2). Въ основѣ подобныхъ поэтическихъ мотивовъ лежало вѣрованье въ истину гаданія по. пттъимъ чарамъ, а также и убѣжденіе въ возможности понимать птичій языкя. Отвѣдавъ змѣиной крови, сѣверный Зигурдъ сталъ понимать этотъ языкъ, и услышалъ, какъ орлицы цринимали участіе въ его судьбѣ и подотрекали на подвигъ. Средневѣковая поэзія, проникнутая этимъ миѳическимъ убѣжденіемъ о языкѣ птицъ, между прочимъ, приписываетъ именно соловью зловѣщіе совѣты и ободрительные къ убійству клики. Поэты часто приводятъ звукоподражательный припѣвъ соловья, именно : оссг, оссі, или ochi, осЫ, будто бы означающій : убей, убей. Бъ поэмѣ о монахѣ Евстахіи, знаменитомъ морскомъ разбойникѣ конца XII вѣка и начала XIII, разоказывается, какъ онъ, убѣжавъ отъ преолѣдовавшаго его граФа булонскаго, подшутилъ (') Въ избѣжаніе недоразумѣній прпвожу здѣсь мнѣніе г. Шевырева, не согласное съ изложеннымъ мною о высокомъ значенш поэтііческой старины, но скрѣпленное почетнымъ авторитетомъ Пушкина. Въ 27 примѣч. къ 10 лекціи г. Шевыревъ говоритъ: «здѣсь кстати припомігать толкованіе Пушкина, который пропускалъ частицу ли, или давалъ ей смыолъ отрицательный: «не прилично намъ, братья, начать старыми словами прискорбную повѣсть о походѣ игоревомъ; начаться же той пѣсіш по былииамъ сего времени, а не по вьшысламъ бояновымъ». «Явяо —продолжаетъ г. Шевыревъ —что авторъ отказывается отъ прежней поэзіи вымысла —и называетъ слова Бояиовы уже старыми словами при всемъ уваженіи къ самому пѣвцу н къ тому доброму, что представляли его времена». { г ) См. прекрасную статью Уланда: Rath der INachtigall, вь Германіи Пфейфера, 1858 г. щЛё 2.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4