Г£ Si ^^•ji — 352 Съ красотою длинной косы соединяется вѣрованье въ чудотворную ея оилу, вѣрованье, которое во всей ясности выражено въ Сербокой сказкѣ подъ заглавіемъ: Чудновата длака — чудесный волосъ (Вук. Карадж. Ля 31). Одному бѣдному человѣку явилось во снѣ дитя, и; желая егообогатить, научило его, какъ достать изъ косы нѣкоторой чудной дѣвы червленный какъ кровь волосъ, которыи соотавитъ счастье бѣдняка. Наученный дитятею, бѣднякъ пошелъ въ указашой имъ лѣсъ, достигъ рѣки и по рѣкѣ отправился къ ея извору, т. ѳ. истоку; тамъ нашелъ онъ на озерѣ дѣву, свѣтлую какъ солнце; косы у ней сцускались ниже плечъ, сама голая, какъ мать родила. И вдѣвала она въ иглу солнечные лучи, которыми вышивала по основѣ, сдѣланной изъ юнацкихд косѵ. Когда бѣднякъ къ ней подошелъ, она велѣла ему искать ей въ головѣ — общераспространенное досужее занятіе, о которомъ говорится не въ однихъ Славянскихъ сказкахъ. Такимъ образомъ бѣднякъ могъ найти въ ея косахъ чудесный волосъ. Вырвалъ его—ипри помощи средствъ, данныхъ ему дитятею — успѣлъ спастись отъ преслѣдованія этой сверхъестественной дѣвы. За огромнук» сумму продалъ онъ этотъ чудесный волосъ царю. Царь раздѣлилъ его на-двое и нашелъ въ немъ записано тного знатныхъ дѣль, которыя совершилисъ вд старыя времена oms начала свѣта. «А это дитя, что явилось воснѣ —заключаетъ сказка —былъ ле кто другой, какъ ангелъ, посланныи отъ Господа Бога, которыи хотѣлъ помочь бѣдному человѣку, и вмѣстѣ съ тѣмъ открыть тайны, которыя доселѣ не были объявлены». Отъ этого миѳическаго эпизода воротимся къ изображенію дѣйствительности, съ котораго мы начали. Народный эпитетъ русскихъ красавицъ — круглолица совершенно согласенъ съ эстетичеокими понятіями древне-нѣмецкаго эпоса; равно какъ жчерныя брои, и притомъ, тонкія, выведетыя дугой. Очи соколиныя — какъ въ нашей народной поэзіи, такъ и въ Нѣмецкой, и даже въ древне-Французской (plus vairs c'uns faucons); шея лебединая и проч. (смот. Weinhold, Die deutsche Frauen in dem Mittelalter 1851 г. стр. 140 и слѣд.). Этотъ народный типъ сѣверной красоты, представляющій въ своихъ подробностяхъ значительныя отклоненія отъ типа античнаго, тѣмъ не менѣе заслуживаетъ вниманія эотѳтики ; и какъ Винькелманнъ, по остаткамъ древней пластики, опредѣлилъ въ своей исторіи искусства эстетическіе законы типа античнаго; такъ изслѣдователи оредневѣковой и народной поэзіи, съ одинаковыми правами, могутъ взяться за опредѣленіе типа національной красоты, по народнымъ воззрѣніямъ. Но, опять повторяю: эстетическія воззрѣнія народа проникнутывѣрованьями, и связанытѣсными узами съ миѳомъ. Такъ напримѣръ, естественное условіе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4