— 2І — мейненъ сдѣлалъ ароу, плачетъ и разсказываетъ свое горе, такъ и у насъ изобрѣтеніе дудки соедиияетоя съ преданіемъ о ііереселеиіи душъ. Въ одной русской сказкѣ разсказывается, какъ три сестры пошли въ лѣсъ по ягоды; одна изъ нихъ набрала ягодъ больше, и двѣ другія, изъ зависти, ее убили, подъ кустикомъ положили, елочкой накрыли. На елочкѣ выросъ цвѣтокъ. Проѣзжій хотѣлъ его сорвать: цвѣтокъ сначала не давался, а потомъ вытянулоя и запѣлъ. Онъ сдѣлалъ изъ цвѣтка дудку, которая всѣмъ повѣдала о злодѣяніи. Такъ она пѣла отцу несчастной: «Потихоньку, батюиіка! полегоньку, родимый! Меня родныя сестрицы загубили, задушили, за красныя ягодки, подъ кустикомъ положили, елочкой накрыли». Извѣстна на Руси варіація этого преданія. На могилѣ убитаго выросталъ тростникъ; пастухъ срѣзалъ тростинку, сдѣлалъ дудку, и дудказапѣла и разсказала преступленіе. По мѣрѣ того, какъ народъ становился внимательнѣе къ исторпческимъ судьбамъ своимъ, онъ чувствовалъ потребность замѣчать въ памятн важнѣйшія событія, оставившія слѣды въ его жизни. Тогда къ чистому миеу присовокупляются сказанія о дѣлахъ людей; но такъ-какъ въ ноэтпческихъ разсказахъ дѣйствующими лицами установились уже боги, то всего легче было для язычниковъ приписать богамъ дѣла людей, а судьбы народа выразить въ похожденіяхъ боговъ. Такъ непомѣстный, далеко-бывалый Норманнъ представилъ своего бога Одина странникомъ. По-мѣрѣ вгорженія историческихъ матеріаловъ въ миѳическую основу; становилось необходимѣе ввести въ сказаніе дѣйствующимъ лицомъ и человѣка. Память о герояхъпрародителяхъ сохранилась въ названіи народовъ, образовавшемся отъ собственнаго имени съ отческимъ окончаніемъ — ичъ} ичи. Такъ Несторъ новѣствуетъ: «бясто бо два брата въ Лясѣхъ, Радимъ; а другій Вятко; и пришедъша сѣдоста, Радимъ на Съжю; іірозвашася Радимичи, а Вятко сѣде съ родомъ своимъ по Оцѣ, отъ него же нрозвашаоя Вятичи». Нѣтъ сомнѣнія, что такія иреданія могли нетолько поддерживаться Формами языка, но даже и образоваться изъ нихъ; такъ при названіи города Кіевъ сохранилооь преданіе о героѣ Кіи, намять о котороиъ даже во времена Нестора дотого была темна, что одни считали его иеревощикомъ, а другіе княземъ. Отношеніе мужчинъ и женщинъ къ богамъ было весьма-различно по той причинъ, что знаменитый, отъгероевъ идущій родъ держится мужемъ и вымираетъ въ женской линіи ('). Сказка воспѣваетъ но нреимуществу богатырей, героевъ и витязей; царевна же, въней обыкновенно являющаяся, весьма- (') Grjram, Deutsche Mythologie, 368,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4