— 335 — проволочный кнутъ!» Это былъ самъ воръ. Между тѣмъ мужикъ продолжалъ играть наскрьшкѣ, и пилилъ смычкомъ изъ всѣхъ силъ; думая тѣмъ напугать вора. Но вору музыка понравилась. Онъ сначала остановился и сталъ вслушиваться; потомъ ііриблизился къ мужику. Иэтотъ воръ былъ не кто другой, какъ дикая, злая Лаума, которая жила вг тома самомъ лѣсу, гдѣ поселились трое товарищей. Такъ была она сильна, что ни кто не могъ ее побѣдить. Оиа-то и прибила такъ больно и дьявола и самаго Перкуна. Но чего не могла сдѣлать грубая сила; то совершило человѣческое иокусство. Лаума такъ плѣнилась музыкою; чтоподошедши къмужику просила его, чтобъ далъ ейскрыпки поиграть. Мужикъ далъ ей скрыпку; но сколысо ни прилагала она усилій, музыка ей не давалась. Тогда она стала просить -мужика, чтобъ онъ выучилъ ее играть. Онъ согласился, но замѣтилъ ей, что она тогда только будетъ умѣть играть, когда ея пальцы будутъ также тонки, какъ его; для этого ей нужно пальцы немножко пожжать. Лаума согласилась. Мужикъ сдѣлалъ трещину въ толстомъ пнѣ; вложилъ въ трещину клинъ; потомъ велѣлъ Лаумѣ всуыуть въ трещину свои пальцы; и только что она ихъ туда всунула — мужикъ вытащилъ клинъ, и она ущемила свои пальцы въ деревѣ. Тогда онъ взялъ ея проволочный кнутъ, отстегалъ ее порядкомъ, и потомъ отпустилъ. Обрадовавшись, что спаслась сама, Лаума оставила свою телѣгу и вмѣстѣ съ кнутомъ. На утро, когда товарищи пришли въ огородъ, мужикъ вдоволь насмѣялся падъ нимп за то, что они не только не умѣли устеречь рѣпы, но даже позволили себя прибить старой бабѣ (и такъ, эта Лаума была въ родѣ нашей Яги-Бабы). Тогда-то не на шутку стали мужика бояться и дьяволъ и самъ Перкунъ, почитая его необыкновенно могучимъ. Наконецъ вздумалось имъ разоитпсь; и онп порѣшили оставить домъ за тѣмъ, кто ничего не испугается. Двое оставалпсь въ избушкѣ, а третій пугалъ. Сначала очередь пугать была за чертомъ. Онъ поднялъ такой страшный вихрь и шумъ, что Перкунъ отъ страху бѣжалъ изъ окна. Но мужикъ взялъ молитвеннпкъ п продолжалъ чптать молитвы. Потомъ очередь была за Перкуномъ. Такъ силыю ударилъ онъ громомъ и молніею, что чертъ въ ужасѣ бросился вонъ изъ окна: «потому-что, какъ замѣчается въ сказкѣ —чортъ давно не довѣрялъ Перкуну, и боялся, чтобъ онъ не убилъ его громовою стрѣлою, онъ хорошо зналъ, что Перкут побиваетъ всѣхъ чертей,сколъко ни рыщеіт ихъ no свѣтук Это свидѣтельство Литовскоіі сказки объ отношеніи Перкуна къ чорту въ высокой степени важно для исторіи миѳологическаго эпоса. Очевидно, здѣсь подъ позднѣйшимъ видомъ чорта скрывается какое нибудь другое существо изъ древней пародной миѳологіи.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4