«*всас--^з" CT^eSfe; — 334 — i і замѣна какого нибудь миѳическаго существа въ родѣ Локи или великана изъ породы Скандинавскихъ Іотовъ или Турсовъ. Литовская сказка слѣдующаго содержанія : Однажды вздумалъ странствовать по свѣту молодой плотникъ. На пути присоединились кънему Перкунъ и дьяволъ. Ипошли всѣтрое вмѣстѣ. Перкунъ и дьяволъ добывали провизію, а мужикъ варилъ и жарилъ. Такъ и жили они, какъ дикари, до тѣхъ поръ, пока не вздумалооь мужику построитъ избу (и такъ, оказка переиоситъ насъ къ первобытному основанію осѣдлости). «Знаете ли что, товарищи, сказалъ однажды мужикъ: давайте-ка построимъ избушку, и заживемъ въ ней; какъ настоящіе люди. А то чтб намъ этакъ мается, какъ дикарямъ?» Въ намѣреніи мужика, очевидно, желаніе выйти изъ дикаго состоянія, измѣнить кочевой образъ жизни на осѣдлый. И вотъ; при помощи своихъ товарищей, которые таскали всѣ нужные матеріалы, искусныі плотникъ построилъ красивую избушку. Изажили наши товарищи по человѣчески. Потомъ мужикъ сдѣлалъ соху; запрёгъ въ нее Перуна и дьявола, и вспахалъ поле; сдѣлалъ борону —и также при помощи своихъ запряженныхъ товарищей взбороновалъ его. Вотъ какое блистательное оправданіе въ этой Литовскои сказкѣ находимъ мы сближенію нашего Перуна съ Сѣвернымъ Торомъ! Перкунъ до такой степени признается покровителемъ осѣдлости и земледѣлія, что самъ помогаетъ мужику строить избу, и впрягается въ плугъ и борону! До сихъ поръ сказка обращепа къ древнѣйшей эпохѣ, къ миѳамъ о Перунѣ и Торѣ. Уже и здѣсь очевидно господство человѣка надъ дикими силами природы, олицетворенными въ Перкунѣ и Дьяволѣ. Но вторая половина сказки уже явственно говоритъ о подчиненіи Перуна другой, болѣе могущественной силѣ, выраженной въ Лаумѣ. И повадился къ нимъ ночью на огородъ воръ, таскаетъ рѣпу. Отъ вора положили по ночамъ караулить огородъ. Напервую ночь досталось стеречь дьяволу. Пока онъ караулилъ, пріѣзжаетъ на телѣгѣ воръ, натаскалъ рѣпы на возъ; дьяволъ бросился было ловить вора: но воръ сталъ его колотить, и до того билъ, чуть оставилъ въ живыхъ, а самъ ускакалъ. Воротившись домой, дьяволъ скрылъ отъ товарищей свою неудачу. На другой день пошелъ караулить Перкунъ. Исъ нимъ случилось тоже, , и онъ воротившись тоже умолчалъ' о своемъ посрамленіи. На третью ночь пошелъ караулить огородъ самъ мужикъ. Отъ скуки захватилъ съ собою скрыпку (онъ немножко умѣлъ играть наэтомъ инструментѣ). Сѣлъ подъ деревомъ и прогонялъ сонъ игрою на инструментѣ. Вдругъ, въ самую полночь, онъ слышитъ, кто-то ѣдетъ къ огороду, кнутомъ похлопываетъ, а самъ приговариваетъ: «Ну живѣй, желѣзная телѣжка. >
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4