— 19 — принесехуотци наши». Въ другомъ мѣстѣ происхожденіе закона приписывается богамъ: «по закону вѣкожизныхъ боговъ». Итакъ, уже въ IX вѣкѣ (если дѣйствительно къ этому времени относитоя «Судъ Любуши») Славяне твердо вѣрили, что основныя національныя преданія были откуда-то издалека принесенына ихъ родину предками, а когда составились—неизвѣстно, потому-что были даны отъ боговъ. Въ одномъ стихотвореніи изъ Краледворской Рукописи (Забой, Славой; Людекъ), собравшіесявоиныговорятъпѣвцу Забою: «Пѣвца добра милуютъ боги. Пой, тебѣ отъ нихъ дано въсердце...». Хотя до насъ не дошло во всей полнотѣ и цѣлости славянское сказаніе о миѳическомъ происхожденіи ноэзіи, однако; по нѣкоторымъ отрывочнымъ преданіямъ, у насъ сохранившимся, можно съ нѣкоторою вѣроятностью думать, что и въ нашемъ народѣ ходилъ миѳъ объ этомъ предметѣ, подобный нѣмецкому и Финскому. Вотъ какъ разсказываетъ Эдда о началѣ поэзіи. Асы и Ванызаключили миръ и положили ознаменовать его весьма-страннымъ обычаемъ: и тѣидругіе наплевали въ одну посудину; въ которой и смѣшались ихъ слюни—точно такъ; какъ въ отдаленныя среднія временасмѣшеніемъкровиосвящалосьпримиреніе. Въ этомъ миѳѣ слюни замѣняютъ кровь и даже превращаются въ нее; какъ сейчасъувидимъ. Знаменіе мира, подъвидомъ слюней, должно было сохраняться навсегда: боги сотворили изъ нихъ разумнѣйшаго изъ людеи, по имени Квасира. Квасиръ много исходилъ по свѣту; уча людеимудрости; наконецъ пришелъ въ жилище двухъ чародѣевъ-карликовъ, отъ которыхъ ему и смерть приключилась: убивъ Квасира, нацѣдили они егокровьюдва сосуда и одинъ котелъ, потомъ подмѣшалн въ кровь меду; изъ чего и составился тотъдрагоцѣнный наіштокъ—inn dyri miodr; который сообщалъ даръ поэзіи и мудрость всякому, кто иопробуетъ его. Иослѣ того этотъвѣщій медъбылъ предметомъ многихъ распрей до-тѣхъ-поръ , пока не выпилъ его весь въ три глотка Одинъ и тѣмъ спасъ его изъ рукъ враговъ. Потомъ на пользу Асамъ и людямъ вѣщпмъ онъ выплюнулъ его, такъ-что этотъ драгоцѣнный нанитокъ опять сталъ слюнями, чѣмъ былъ съ самаго начала ('). Это любопытное сказаніе не должно быть намъ чуждо, вопервыхъ, уже потому, что оно касается напитка, столь обще-употребительиагоу насъ въ старину п называющагося однимъ и тѣмъ же словомъ, какъ и у Скандинавовъ: скандинавское miodr есть нашъ теде, слово, идущее отъ старинынезапамятной, такъ-что находимъ его даже въ санскритѣ, подъ Формою маС1) Grimm, Deutsche Mythologie, 855. *
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4