— 331 — И такъ похититель оолнцева коня, то есть, хозяинъ его; хотя и временный (по словацкой сказкѣ) — превращается — то въ пламя, то въ колесо: a самъ конь имѣетъ во лбу солнце. Теперь возвратимоя къ Одину. Подобно "оуществамъ титаническимъ , во всѣхъ выре указанныхъ преданіяхъ —онъ одноглазый : чѣмъ вполнѣ обнаруживаетъ свое первобытное существо, родственное сѣвернымъ великанамъ. Но этотъ глазъ есть не что иное, какъ самое солнце: точно такъ, какъ для древнихъ Персовъ —солнце глазъ Ормузда, для Египтянъ — правый глазъ Деміурга, для Грековъ —самого Зевса. Такимъ образомъ въ существѣ Одина естественно долженъ былъ скрыться древнѣйшій Германскій богъ неба и свѣта —Германскій Зевсъ или divus, т. е. Ziu или Ти. Но впослѣдствіи, когда, вмѣстѣ съ Банами Ьозникло поклоненіе благотворнымъ силамъ природы рождающей — возможно было вновь выдѣлитьоя особому божеству солнца въ образѣ Фрейра или Фро, родственнаго прекрасной Фреи. По преданьямъ сѣвернымъ очевидна мысль о переходѣ Одина — божества стихійнаго къ существу нравотвенному, отъ исключительнаго бога солнца — къ божеству разумному, представителю Асовъ. Мимиръ, за глотокъ источника иремудрости, отнимаетъ у Одина глазъ. Вѣроятно, первоначально это преданіе было однимъ изъ варіантовъ сказанья о ПолиФемѣ. Но въ сѣверномъ эпосѣ придано ему новое значеніе, согласное съ развитіемъ мѣстныхъ вѣрованій. То ёсть — сообщившись съ источникомъ древа человѣческой жизни, древа времени и развитія въ исторіи человѣчества, Одинъ иерестаетъ быть божествомъ свѣта Физическаго, и мѣняетъ свой глазъ, т. е. овѣтило небеоное — на свѣтъ духовный, на мудрость и знаніе. И такъ, если въ Одинѣ позволяется прослѣдить его первоначальное титаничѳское существо : то подъ тѣмъ единственнымъ условіемъ, что онъ —силою своей воли, въ слѣдствіе самопожертвованія, —въ слѣдствіе добровольнаго лишенія одного изъ своихъ очей, вноситъ въ свое первобытное, грубое существо тотъ элементъ, котораго ему, какъ товарищу Турсовъ иІотуновъ , этихъ грубыхъ великановъ, недоставало: именно —мудрость, У. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія, чтомножество народныхъ вѣрованій въпѣсняхъ и сказкахъ содержатъ въ себѣ очевидпые слѣды того же преданья, котороё въ сѣверномъ эпосѣ такъ полно выразилось въ миѳѣ о Яорнахг, храттельтцалг источника) освѣжающаго жизнь человѣчества. Вопервыхъ, сюда принадлежатъ преданья о живой и мертвой водѣ, которыми оказка воскрешаетъ сво-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4