— 227 — коомогоническихъ повѣрій. Тагь, въодной украинокой пѣснѣ, слѣдующія слова утонувшей дѣвушки: «не руби; братецъ, бѣлой березоньки; не коси; братецъ, шелковой травы; не срывай; братецъ, чернаго терну. Бѣлая березонька — то я молоденька ; шелкова трава — то моя руса коса; черный тернъ — то мои карія очи» — кажутся распространеніемъ, поэтическимъ развитіемъ тѣхъ-же преданій, которыя отъ глубокой отарины дошли до насъ въ стихѣ о Голубиной книгѣ: «кости отъ камени — тѣлеса отъ земли — кровь отъ черна моря» и проч. Наши благочестивые предки не могли не заиѣтить слѣдовъ язычества въ народныхъ вѣрованіяхъ о переселеніи душъ и о сочувствіи нрироды внѣшней дѣламъ человѣка. Такъ въ статьѣ о книгахъ истинныхъ и ложиыхъ и о суевѣріяхъ (^ мынаходимъ ; 1. О прев^ащеніяхд : «тѣло свое хранитъ мертво, и лётаетъ орломъ, и ястребомъ, и ворономъ и дятлемъ, рыщутъ лютымъ звѣремъ и вепремъ днкимъ, волкомъ». Въ Словѣ о Полку Игоревѣ намеки на такія вѣрованія: о Всеславѣ : «скочи отъ нихъ лютымъ звѣремъ въ плъночи изъ Бѣлаграда — самъ въ ночь влъкомъ рыскаше»; объ Ярославнѣ: «полечю, рече; зегзицею (кукушкою) по Дунаеви»; объ Игорѣ : «скочи оъ него (съ коня) босымъ влъкомъ —коли Игорь соколомъ полетѣ; тогда Влуръ влъкомъ потече, труся собою студеную росу». Сюда должно отнести столь обыкновенное въ южно-руоокоп поэзіи представленіе горюющей женщины въ образѣ кукушки. 2. О сочувствіи природы: «вохвующе птицами п звѣрыѵш —трава шумитъ, сорока пощѳкочетъ, дятель, желна, волкъ воетъ». — Этимъ вѣрованіемъ проникнуты слѣдующія поэтическія оппсаиія въ оловѣ о Полку Игоревѣ: «кликну, стукну земля, въшумѣ трава —нпчптъ трава жалощами, а древо отугою къ земли преклонилось —тогда врани не граахуть ; галнцп помлъкоша» н проч. Есть цѣлая малорусская пѣсня, основаипая на вѣрованіи въ тайпое сочувствіе природы Физическон душѣ человѣка (Укр. нар. пѣон. 74): плакала отаруха Грициха; а молодая сеотра сонв-траву рвала, старуху пытала: что оонъ трава: казацкая сила илп казацкая могила? —«сонъ-трава, голубушка ; выростала въ полѣ, брала ту траву недоля, давала моеп дочкѣ! Охъ дочка моя; дочка! пршпло намъ горевать, нашего молодаго Ивана въ могилѣ иокать». Эта могильная сот-трава, открывающая человѣку во онѣ тайны, принадлежитъ къ роду Анемона (Anemone patens, Pulsatilla). Это растеніе въпреданіяхъ нашихъ встрѣчается съ плакут-травой : какъ по гречеокой мпѳологіи анемоны выросли отъ слезъ Кппрпды, плакавшеп надъ трупомъ Адониса; такъ унасъ отъ (') Калайдовпча Іоан. Екс. Болг. 208-219. #
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4