жа*а««кз|сака§^* — 226 — >l ih молодой ! Радъ-бы яворъ не клонилоя • вода корыи моетъ ; радъ-бы козакъ не грустилъ, да сердечко ноетъ! Поѣхалъ въ Мооковщшу козакъ молодой — орѣховоѳ оѣделечко и копь вороыой; поѣхалъ въ Московщину, да тамъ и погибъ: оказалъ себѣ: насыпали высокуюмогилу; оказалъ себѣ: посадили въ головахъ калину. Будутъ пташки гірилетать ; калииу клевать, будутъ мнѣ приносить отъ родныхъ вѣоти !» Эта прекрасиая пѣсня получитъ болѣе-опредѣленное значеніе, когда припомнимъ одну карпатскую колядку, въ которой описываетоя превращеніе добраго молодца въ зелепый яворъ, а коня его въ бѣлый камень. Мать нёочастнаго молодаго человѣка выходитъ въ поле, и чтобы скрыться отъ дождя, становится на бѣлый камень подъ зеленымъ яворомъ ; и лишь только отала ломать отъ дерева вѣтки, проповѣщитоя яворъ словами: «Ой, мать ; мать моя, мать проклятая! Не дала мнѣ въ селѣ жить, да еще не даешь и въ полѣ стоять. Бѣлый камушекъ — мой сивый конекъ ; зеленыѳ листья — мое одѣянье; мелкіе прутики — мои пальчики». Весьма любопытно въ малорусокомъ уподоблеиіи козака явору встрѣтить то-же самое преданіе, которымъ такъ блистательио воспользовались Виргилій и Дантъ; описавъ превращеніе человѣка въ дерево. Едва-ли нужно предупреждать читателя, чтобы оиъ не думалъ видѣть здѣоь вліянія классической поэзіи на малорусскую народную. Преданія о перѳселеніи душъ , подобныя овидіевымъ МетаморФозамъ, даже перешли въ обряды, и доселѣ сохраняющіеся въ пародѣ. Такъ память о превращеніи дѣвицы въ тополь; воспѣваемомъ въ одной пѣонѣ; удержалась въ обрядѣ, отправляемомъ въ Малоруссіи на зеленой недѣлѣ. Дѣвицы выбираютъ одну изъ своихъ подругъ, привязываютъ ей поднятыя вверхъ руки къ палкѣ, и такимъ образомъ водятъ по деревнѣ и полю, припѣяая: «стояла тополь покрай чистаго поля: отой; тополь! не развивайся, буйномувѣтру не поддавайся!» Этотъ обрядъ называется «вести тополю»; выбранную дѣвушку зовутъ «тополя» ('). Какъ цѣлая пѣсня, такъ и отдѣльное краткое уподобленіе можетъ быть основано на преданіи. Такъ папр. сравненіе очей красавицы съ терномъ «очи якъ терночокъ» — столь употребительное въ украинской поэзіи, напоминаетъ метаморфозу очей утонувшеи Гаинывъ терновыя ягоды: «Не ломайте, люди, по лѣсамъ терну. въ лѣсу тернъ — Ганнины очи!» —Преданіе-ли было ооновою сравненію : или-же паглядное уподобленіе карихъ очей темнымъ ягодамъ дало первую мысль сказкѣ, для народнои Фантазіи все равно: она указываетъ только на тѣсную связь эпическаго выраженія съ миѳомъ. Преданія о превращеніи душъ могутъ вести свое пачало отъ древпѣйшихъ (') Смотр. Кастомарова сочиненіе «Объ историческомъ значеніи русской народнои поэзіи» , въкоторомъ весьма много собрано любопытиыхъ матеріаловъ для иоторіи народнои поэзіи.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4