— 201 — поминки, хдхлики —поминки. Погребальные обряды и отпѣванье, въ кур., называются 'правежомв, древнѣйшимъ словомъ юридическаго значенія. Было уже указано на слово домъ и производныя отъ него, въ значеніи гроба. Но особенно-любопытно въ исторіи нашихъ обычаевъ совпаденіе надгробнаго памятника и извѣстной части избы въ одномъ и томъ же словѣ; а именно: голубёцв[въ казан.; костр.7 твер.), или голбецз (въ арханг., костр., твер., том.) значитъ: деревянная придѣлка къ печи, въ родѣ полатей, подъ которою дѣлается ходъ въ подполье; потомъ голубйца —ходъ въ нодполье въ крестьяиской избѣ; въ твер.; гдлубещ —лежанка у печи; въ тобольск.; а во владим. —широкая лавка у избнои двери, съ задвижнымъ ящикомъ, на которомъ кладутъ каждодневно носимую одежду, анодью стелятъ ностель. Въ заключеніе этому ряду значеніи, голубецъ, въ дон., орл., употребляется въ смыслѣ надгробнаго памятника, какіе строили нрежде донскіе казаки надъ могилами своихъ родныхъ, изъ камней, а чаще изъ дерева, со стѣнами и крышею, на вершинѣ которой утверждался неболыпой крестъ. Внутри голубца ставили въ переднемъ углу небольшую икону, а около стѣнъ скамьи. Во всякомъ случаѣ, это лингвистическое указаніе можетъ навести на нѣкоторыя соображенія въ догадкахъ о значеніи такъ-называемыхъ городищъ. Причемъ не худо замѣтить, что городкотв попреимуществу называется церковная ограда, въ оренб. Въ смол., кладбище называется покутъ, а трауръ и служевіе по мертвымъ — пок]та?- въ вятск., кладбище —пдвозъ, можетъ-быть, объясняющее варіантъ лаврентьевскаго сниска лѣтописи: повостьг вмѣсто погосты, смотр. въ «Полн. Собр. Руо. Лѣт.» 1, стр. 25. Могила, въ арханг. носитъ названіе кёрсты. Такимъ-образомъ, отъ коренныхъ воззрѣній, положенныхъ въ основу народнымъ суевѣріямъ, чрезъ преданія о заклятіяхъ и болѣзняхъ, нечувствительно дошли мы до понятій о смерти, выраженныхъ въ Формахъ языка, и до погребальныхъ обрядовъ и повѣрій, съ ними сонряженныхъ. Давъ такое направленіе нашему взгляду на народиыя вѣрованія, мы имѣли въ виду познакомить читателя съ мрачнымъ характеромъ, какой усвоили себѣ старобытныя преданія, какъ мутпып отсадокъ когда-то оживлявшаго ихъ вѣрованія, которое въ-теченіе столѣтій, мало-но-малу уступало свое мѣото просвѣщенію христіанскому. Теперь отъ конца человѣческой жизни воротимся къ ея началу, и потомъ остановпмся на свадьбѣ, какъ счастливѣйшей ея серединѣ, и какъ источникѣ семейнаго u общественнаго норядка и благополучія. Въ противоположность другпмъ важнѣйшимъ событіямъ жизни, сопровождающпмся то громкпмъ плачемъ и голосьбою съ причитаньями, то пѣснями и пляскою, рожденіе человѣка окружено тишиною и таинственностью;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4