— 185 — слова столько же справедливо могутъ быть иазваны Формами эпическаго слога, какъ и собственными наименованіямн предметовъ, свойствъ и дѣйствій. Потому наши изъисканія имѣютъ предметомъ, въ равноіі мѣрѣ, какъ законы образованія языка; такъ и главнѣйшія оонованія стилистики, или науки о слогѣ. Исходя отъ такого общаго начала, измѣдователь видитъ въ словарѣ разрозненные члены одного органическаго цѣлаго, остатки той велпкой поэмы которая, еще во времена иезапамятныя ; раздробясь на множество мелкихъ эпизодовъ, была первьшъ проявленіемъ художественнаго творчества, имѣвшаго предметомъ возсозданіе всей природы и жизни въ йдеальныхъ образахъ, облеченныхъ въ звуки. Еслибъ кто-нибудь, ограничивая языкъ механизмомъ внѣшней Формы и сухою логическою постройкою частей рѣчи, уоомнился въ томъ внутреннемъ иоэтическомъ единствѣ, которое мы приписываемъ языку въ эпоху его созиданія то мы взяли бы себѣ въ помощь самый простой, практическііі случай; аименно: лучшіе наши писатели, напримѣръ, Карамзинъ, Пушкинъ; находили въ старинномъ и народиомъ языкѣ самыя меткія художественныя выраженія своимъ мыслямъ, чувствованіямъ и ббразамъ. Ясно, что эти выраженія; принявшія новый оборотъ подъ перомъ нашихъ писателей, были глубоко задуманы и художественно воспроизведены въ пѣдрахъ самаго языка. Въ противномъ случаѣ, они не удовлетворили бы эстетическому такту писателей-художниковъ и не возбуднли бы въ насъ сочувствія къ родному слову. Сочувствіе же это основываетоя не столько на звучности слова (пбо мы такъ свыклись съ звуками своего языка, что не замѣчаемъ ихъ, какъ воздуха, которымъ дышимъ), сколько на увлекательномъ для воображенія рядѣ живыхъ впечатлѣній, которыя умѣетъ слово воскресить въ нашей памяти. Итакъ каждое слово въязыкѣ намъ мило и дорого не само по себѣ, a no своему прямому отношенію кътому идеальному цѣлому, которое составляетъ нашу народность. Въ этомъ отношеніи, слово можно уподобить отдѣльному, отколотому члену античнаго мраморнаго пзваянія: будетъ ли то рука, голова или туловище, опытный глазъ по отколку возстановляетъ цѣлый образъ олимпійскаго типа. Художественное цѣлое, предполагаемое нами въ свѣжемъ организмѣ языка, имѣетъ характеръ эпическій. Общій взглядъ на эпическія свойства народнаго языка достаточно убѣдитъ читателя въ этой мысли. Какъ самородная эпическая поэзія есть произведеніе всей массы народа, пол^ившее начало неизвѣстно когда, слагавшееся и измѣнявшееся въ-теченіе многнхъ вѣковъ и переходившее изъ рода въ родъ по преданію: такъ и языкъ есть общее достояніе всего народа, объемлющее въ себѣ дѣятельность ногихъ поколѣній. Какъ сказка, какъ преданіе, языкъ принадлежитъ всѣмъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4