— 146 — взявъ за основаніе глаза ея, по гомерическому эіштету: роытсі; (^ Блескъ и зеркальное отраженіе глазъ не могли не произвесть сильнаго впечатлѣнія на составителей языка: любопытно слѣдующее толкованіѳ Памвы Берынды: «Зѣница, зѣнка, чоловѣчощ зреница». Предотавлеиіе грудей въ мѣсяцѣ являетъ весьма замѣчательное отклоненіе отъ преданій другихъ народовъ. Груди вѣроятно означаютъ пятна на лунѣ. Индшскіи богъ луны, Чандрас, носитъ зайца; потому и луна называется поскр., отъ qaqa заяцъ: 9а9а-д'ара нооящій зайца, рар-анка имѣющій знакъ зайца, ра^-ин зайчій. Ипат. сп. 188 стр.; упоминаетъ о поклоненіи Литовцевъ «заячему богу»? соедииенномъ съ слѣдующимъ повѣріемъ: «егда выѣхаше на поле и выбѣгняше заяць на поле, въ лѣоъ рощенія не вохожаше вну и не смѣяше би розгы уломити». Это суевѣріе; столь распроотраненное у наоъ; есть и у Финновъ: такъ описываетъ Фішская поэма (2) поѣздъ жениха и невѣсты: «проѣхавъ немножко съ женихомъ своимъ; взглянула она на чистое поле, и говорила: кто это скочилъ поперекъ дороги? Ильмариненъ отвѣтъ держалъ: заяцъ скакалъ поперекъ дороги; зайчикъ перескакивалъ. Кабы знала вѣдала, говорила невѣста, лучше бы я прыгнула изъ саней, и сама топтала тропу заячью». Согласно съ индшскимъ миѳомъ, у насъ до сихъ поръ объясняютъ колеблющееся отраженіе свѣта на стѣнѣ игрою зайчика. Иможетъ быть, заступленіе дороги тьмою померкнувшаго свѣтила ведетъ свое начало оттуда же. —Скандинавское преданіе объясняетъ пятна на лунѣ двумя дѣтьми, которыхъ взялъ къ себѣ мѣсяцъ, когда они несли ведро воды на коромыслѣ: ихъ видятъ и теперь. Согласно съ этимъ, наши предки въ луиныхъ пятнахъ видѣли также двѣ Фигуры человѣческія, что явствуетъ изъ слѣдующаго описанія луннаго затменія : «въ тоже веремя бысть знаменіе въ лунѣ страшно и дивно". идяше бо луна черезо все небо отъ въстока до запада, измѣняючи образы своя: бысть первое и убываніе помалу; дондеже вся погибе ; и бысть образъ ея яко скудно; черно (варіантъ въ Воскр. сп. 2, 59: яко сукно чрно), и пакы бысть яко кровава, и потомъ бысть яко двѣ лици имущи, одино зелено, а другое желто, и посреде ея яко два рстъная сѣкущеся мечема, и одиному ею яко кровь идяше изъ главы, а другому бѣло акы млеко течаше; сему же рекоша старіи людіе «не благо есть сяково знаменіе, се прообразуетъ княжю омерть» —еже бысть». Ипат. 90. Происхожденіе помысловъ отъ облакг небеснщияя является въ Эддѣ въ изобразительномъ представленіи сотворенія облаковъ изъ мозга Имира. ЛаС1) С. A. Bottiger, Ideen zur Kunst-Mythologie, 1836, 2, стр. ЗИ—312. ( 3 ) Hofer, Zeitschr. f. d. Wissesch. d. Spr. 1845, 1, стр. 34.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4