— 131 — въ сборн. пословицъ Погодинскомъ 714 год. «за нами никогда ни плугъ, ни coxa, ни тоноръ , ни коса не стоитъ». Старинные собиратели пословицъ ХУІ, XVII и XVIII в. чувствовали связь нословицы съ народнымъ эпосомъ , потому и внесли въ свои сборники многія эпическія Формы, ходящія въ устахъ народа въ видѣ поговорки. Сюда относятся столь чаото встрѣчающіяся обычныя, такъ сказать, поговорочныя уподобленія. Вопросъ объ отдѣленіи пословицъ отъ прочихъ изреченій прпнадлежитъ позднѣйшему времени. Мы видѣли, какое иеопредѣленное значеніе имѣли въ старину пословица и притча. Несторъ притчею называетъ то,что теііерь слыветъ подъ имепемъ поговорки. Даніилъ Заточникъ прптчеюпменуетъ и пословицу. Въ народномъ языкѣ притча, притка, имѣетъ смыслъ событія, случая, бѣды, а также сглаживанья , насланія бѣды чародѣйскими средствами ; что, какъ всякій видитъ, весьма близко къ старинному понятію о клятвѣ и наговорѣ. Допустивъ вредоносное дѣйствіе слова въ клятвѣ, мы должны былп дать мѣсто и благотворной его силѣ въ эпичеокихъ привѣтствіяхъ, при различныхъ дѣлахъ и случаяхъ, напр. при обработкѣ землп, при доевіи коровъ , при закалываніи скота, и проч. Такъ какъ пословица въ своемъ древнѣйшемъ, юрпдическомъ смыслѣ, означала согласіе, и такъ какъ у Ульфилы притча переводится словомъ gajuko, т. е. сближеніе, сравненіе: то, согласно съ отарпннымъ значеніемъ пословицы, въСборникахъ къпословицамъ прпсовокупляются обычныя уподобленія, ходящія въ устахъ народа въ видѣ поговорокъ. Какъязыческая клятва, проиоходя отъ вѣрованія въ вѣщую силу человѣческаго слова, есть зерно цѣлому заклятію или паговору. такъ и поговорочное уподобленіе стоитъ на серединѣ между метаФорою п полною баснею. Слово, какъ таинственная руна, какъ изреченіе оракула, дало поводъ къзагадкѣ: загадка въ свою очередь разрѣшилась въ цѣлыя поэмы космогоническаго содержанія. Такимъ образомъ, пословица, въ ея обшпрномъ значеніи, служитъ переходомъ отъ отдѣльнаго слова къ народному эпическому произведенію , что обозначилось не только въ ея содержаніп, но и въ самой Формѣ. Творческая Фантазія первоначально выражается въ трехъ Формахъ, различныхъ между собою болѣе по объему, нежели по сущности, а именно: въ отдѣльномъ словѣ, въ предложеніи и въ цѣломъ эпическомъ пропзведеніп. Знающіѳ свойство языка, конечно, догадаютоя, что эти три ступенп проявленія творческаго воодушевленія мыразличаемъ не по времени, потому что отдѣльнаго слова, внѣ предложенія, языкъ, никогда не допускалъ. Изъэтихъ трехъ Формъ, средней, т. е. предложенію, соотвѣтствуетъ пословица, какъ древнѣйшій образъ сочетанія словъ въсинтаксической Формѣ. А такъ какъ образованіе отдѣльнаго слова возможно только въ *
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4