ш&^^я&^ш ія&яВШ' — 126 — Посреди моря океанскаго Выходила церковь ооборная, Соборная, богомольная, Святого Климента Попй Рымскаго. ------- Китъ-рыба всѣмъ рыбамъ мати. — — Почему же китъ-рыба всвмъ рыбамъ мати? — На трехъ рыбахъ земля основана. Какъ китъ-рыба потронется, Вся земля всколебается, и проч. Вотъ соотвѣтотвующіи этому отрывокъ изъ сборника Царскаго; конечно; съ нѣкоторыми варіантами; и весьма замѣчательными: «Вопросъ: которое езеро езерамъ мати? Отвѣтп: Арменъ езеро, что взяло въ себя триста три рѣки. В. Кое море всѣмъ морямъ мати? 0. Окіянъ море великое; въ томъ окіянѣ церковь Климента Папы Римскаго. В. Кая рыба рыбамъ мати? 0. Китъ рыба великая; что на тѣхъ рыбахъ основалъ Богъ землю; всю вселенную. Во время пришествія Христова оныя рыбы пойдутъ во глубины морскія. В. Отъ чего тѣ киты рыбы сыти бываютъ? 0. Емлютъ десятую чаоть райскаго благоуханія: отъ того китове сыти бываютъ. В. Кая птица птицамъ мати? 0. Лаврупъ птица птицамъ мати; она невелика съ галочку. живетъ та птица у теплова моря». Читатель уже вѣрно обратилъ вниманіѳ на стихотворный ладъ этой бесѣды, столь дополняющей выше предложенное стихотвореніе. Во вторыхъ, связь этого разговора съ древними сборниками пословицъ явствуетъ, между прочимъ, изъ того; что загадку, приведенную выше изъ Архивн. сборника, мы встрѣчаемъ, между загадками, и въ разговорѣ сборника Царскаго: «кая мати дѣти своя съсетъ? Отвѣтг. въ море рѣки текутъ, и въ себя пріемлетъ; море именуется мати, а рѣки текущія называются дѣти». Втретьіихъ; между загадками въ этомъ разговорѣ сборника Царскаго, встрѣчаемъ странныя изложенія нѣкоторыхъ познаній, исполненныя предразсудковъ: напр. будто бы отъ трехъ дочерей Лота «родишася: отъ болыпой Болгары, отъ средней Сарацыни, отъ меньшои Агаряне». Или еще: «Вопросъ: отроча во утроби мат^рни до дне рожденія чѣмъ питается? Отвѣтъ: отъ женьскія печени исходятъ двѣ малыя жилицы въ тбю камору, идѣже. лежитъ отроча, изъ нея же течетъ нѣкая кровь ко устомъ младенца, онъ же рветъ, и та пища толь мала, яко роса, преходяща». Восходя къ средне-вѣковой старинѣ, не можемъ не остановиться на двухъ замѣчательнѣйшихъ эпическихъ преданіяхъ, Скандинавскомъ и Кельтскомъ, въ которыхъ загадка является въ ея первоначальномъ значенЦ какъ естественВйя Форма въ разговорѣ о мудрости и въ состязаніяхъ. Скандинавское преда111'
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4