— 124 — быть уже производное, позднѣйшее. Въ этомъ позднѣйшемъ смыолѣ пословица уже значитъ ве только реченіе, слово, но даже и отдѣльыый звукъ: такъ въ Азбуковникахъ встрѣчаемъ не только: «скимни рыкающе — еллинокая пословица», т. е. реченіе, выраженіе; но также и «Грамматикія; тонкое разумѣніе книжныхъ пословищ, тонкогласныхъ, дебелогласныхъ, противу оомичастія». Въ этомъ же позднѣйшемъ смыслѣ пословица употребляетоя для означенія и областнаго нарѣчія: «многія пословицы приходили Новгородскія», Писм. Еванг. 1506 г. Въ XVIII в.; отъ котораго осталось намъ нѣсколько рукопионыхъ сборниковъ пословицъ, пословицею называли не только притчу, но и всякую поговорку, примолвку, что очевидно изъ слѣдующаго мѣста въ запискахъ Данилова 1771 г.: «у МитроФана Осиповича была пословица южв; но тогдашнему времени у всѣхъ такая мода была, или привычка, дабы въ разговорахъ примѣшивать какую нибудь ничего не значущую примолвку». Какъ изреченіе житейской мудрости, весьма часто облеченное въ иносказательную Форму, пословица легко могла сойтися съ загадкою, въ которой* простодушная старина думала выразить человѣческую хитрооть и пытливую любознательность. Вотъ нѣсколько загадокъ, помѣщенныхъ между пословицами въ старинныхъ сборникахъ: въ Архивномъ: «недобро домъ безъ ушей, a храмъ безъ очей» — «которая матка свои дѣти сосетъ?». Въ Погодинскомъ 714г. «шла баба изъ за моря, несла кузовъ здоровья». Взаимное соприкосновеніе пословицы и загадки могло произойти по двоякой причинѣ : во первыхъ, относительно содержанія, и та и другая, какъ разрозненные члены эпическаго преданія, передавали изъ рода въ родъ старобытныя вѣрованія и убѣжденія; во вторыхъ, касательно Формы, иносказательное выраженіе — въ загадкѣ — разрѣшалось на вонрооъ и отвѣтъ, въ пословицѣ же — предлагалось, какъ таинственное изреченіе, какъ притча, темнота которой придавала выраженію величіе и торжествениость. Непонятные, обоюдные отвѣты и наставленія оракуловъ и вѣщшъ зшхарей ходили между народомъ частію въ видѣ загадки, частію въ видѣ мудраго и мудренаго изреченія, или пословицы. Сверхъ того отвѣты на загадки, напр., Сербской вилы, или Малорусской русалки —и по смыслу и по Формѣ — ничемъ не отличаются отъ пословицъ, какъ краткихъ изреченій мудрости народа, его взгляда на міръ и жизНь. Наше мнѣніе объ отношеніи пословицы къ загадкѣ можетъ показаться неяснымъ и сбивчивымъ тому, кто привыкъ видѣть въ загадкѣ только позднѣйшее ея значеніе, т. е. не болѣе, какъ пустую игру звуковъ и праздной Фантазіи. Но если мы обратимъ вниманіе на поолѣдующую судьбу всѣхъ эпическихъ преданій, то увидимъ, что всѣ они изъ миѳическаго обряда и оуевѣрнаго рказанія выродились въ гіраздную забаву и досужую игру. Такъ напр. всѣ ^.^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4