— из — торой высказывается душа во всей ея поляотѣ. По миѳическимъ лредставленіямъ слово вылетаетъ изъ за городьбы зубовъ; какъ птичка: лотому Гомеръ говоритъ: крылатое слово; или же льется оно какъ рѣка: потому^тьчь п щка проиоходятъ отъ одного общаго корня рм или рѣ, греч. pso; или же свѣтптъ и блистаетъ оно, какъ стихія овѣтлая, воздушная: потому наше баятъ имѣетъ при себѣ въ прочихъ языкахъ индоевропейскихъ родственныя слова оъ значеніемъ свѣта: сакскр. б'а, греч. сраы, фаіѵы. Но еще ясиѣе Саискритъ въ одномъ корнѣ соединяетъ понятія о словѣ, о рѣкѣ или водѣ, и о свѣтѣ : именно: над говорить и свѣтить; откуда существительное нада рѣка. Какъ отдѣльный членъ эпическаго преданія, пословица заимствовала свою обязательную для всѣхъ силу отъ старины; откуда ведетъ оиа свое происхожденіе. Какъ въ заклятіяхъ и наговорахъ слово будто бы могло насылать и лѣчить болѣзни, причияять и удалять бѣды и наиасти: такъ въ пословицѣ являлось оно не только окончательнымъ рѣшеніемъ здраваго смысла: «пословица всѣмъ дѣламъ порѣшница»; но и тапнственнымъ изреченіемъ самаго рока. Въ пользу эпическаго характера пословицы надобно привести то обстоятельство, что въ старину захватывала она въ свой объемъ и ирочія члены эпическаго преданія, каковы^примѣта, врачебное наставлепіе, загадка, и проч.: потому то все это и находимъ въ старинныхъ сборникахъ, напр. въ Архпвномъ ХУІІ в., Янькова 1749 г., Погодинскомъ 714 года. Лучшій знйтокъ и собпратель народныхъ преданій у Славянъ, Вукъ Караджпчь, не усомнился помѣстить между Сербскими пословицами и краткія заклятія, п прпмѣты: этішъ конечно ни онъ, ни старинные сборннкп не могли смѣшать пословицы съ прочими разрозненными членами эпоса, а только указали еи настоящее мѣсто въ живомъ, органически сомкнутомъ преданіп. Старина не знала учеиаго анализа и не дробила но частямъ различныхъ выраженіп одной и той же общеп имъ всѣмъ жизни. Такой доисторическііі періодъ убѣжденіп п вѣрованіп, между народами Индоевропенскаго поколѣнія, во всей своеп первобытноіі свѣжести дошелъ до насъ въ Индійскихъ Ведахъ. Какъ по содержанію, такъ и по Формѣ, Веды дѣлятся на двѣ частп, опредѣляющія самое существо этихъ книгъ: одна часть состоитъ изъ величанін, пѣснен п гимновъ, п потому называется мантра: это слово происходитъ отъ ман думать (наше шю); съ окончаніемъ —туа, означаетъ совѣтъ, пѣонь, моленіе, по омыслу совершенно согласно съ Скандинавскимъ и Финскимъ словомъ руна. Другая часть Ведъ, въ прозаической Формѣ : излагаетъ религіозные обряды, и называется брагмана—словомъ, происшедшимъ отъ брагма, пмѣющаго значеніе религіознаго обряда, мольбы и языческой требы или жертвы, сопутствуемои напряжеіпемъ умственныхъ силъ, Ч. і. 8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4