— 108 — воль; «не зови дорогимъ, когда Богъ зародилъ»; ибо только «чего мало, то и дорого», и чего «мало въ привозѣ —много въ запрооѣ». Въ слѣдствіе такихъ соображеній веоьма естественно отдѣлилось понятіе объ изобиліи отъ понятія о цѣнности: «не всегда кормитъ обозъ, иногда кормитъ и возъ» —«калачи живутъ дешево, коли деньги дороги». Цѣна разумѣется, какъ нѣчто независимое отъ личнаго произвола и взаимнаго согласія: «собою цѣны не уставить» —«цѣну Богъ установляетъ». Хотя мѣра ей значительно опредѣляется плодородіемъ земли: «будетъ рожь; будетъ и мѣра»: однако зависитъ и отъ самой жизни человѣка: «цѣна по труду». Бъ отношеніи къ пріобрѣтенію жизнь представляется непрестаиною тратою, если только прожитое не наверотывается доходомъ: «въ который день не нажилъ, такъ прожилъ» —«въ барышѣ Богъ волёнъ, а харчикъ-отъ всегда равенъ», и вообще какъ жизнь, такъ и всякой «живой товаръ роотитъ накладъ». Касательно суда и правды отъ старины могло остаться въ пословицахъ относящееся болѣе къ внѣшнему порядку судопроизводства и въ особеннооти къ уголовному слѣдствію. «Что на судѣ говорятъ; то и записываютъ», гласитъ Русская пословица, въ Архивн. сборн., о внѣшней Формѣ суда. Въ запутанныхъ дѣлахъ положеніе овидѣтеля было весьма невыгодно, когда ищея и отвѣтчикъ на затруднительный случай запасали извѣстную уловку. «хотя и солгать, да было бы на кого послаться». Потому человѣкъ честный неохотно шелъ въ свидѣтели: его страшила ложь въ показаніи, а также пугала и грамотная обстановка суда: потому естественно могла образоваться пооловица, записанная Яньковымъ; «за волосы свидѣтеля тянутъ». За то «лгачь лгачу надежный свидѣтель». Можетъ быть на древнѣйшій обрядъ судебнаго испытанія намекаетъ пословица: «желѣза и змѣя боится». Общее правило уголовнаго изслѣдованія, и теперь имѣющее свою силу, мѣтко выражено въ слѣд. послов., въ сборн. Янькова: «отрыгается масломъ —виденъ коровій слѣдъ». Уголовный судъ, ведущій свое начало отъ глубокой древности, и впослѣдствіи постоянно имѣлъ случаи упражнять своюдѣятельность на нарушителяхъ гражданскаго порядка, въ эпохи междоусобіи и смутъ безначалія, и особенно на ворахъ и разбойникахъ, которыхъ было довольно до тѣхъ поръ, пока нѳ оградилась общественная безопасность строгими полицейскими учрежденіями. Пословица, какъ литературное выраженіе дѣйствительности, иногда любитъ живописать воровской бытъ; напр. «это не покоръ, что за поясомъ топоръ: подумаютъ, что плотникъ, а не воръ»—«у кого воровство, а у насъ то и мастерство» —«удуши, да въ глуши» —«кому лоната, а намъ ломъ ; кому острогъ, a намъ домъ»—«на дворъчерезъ заборъ, а въ тюрьму дверьми»—«тѣмъ гостямъ тюрьма по костямъ» — «вору висилица неизмѣнный другъ». О разбойникахъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4