— 101 двѣ Сербокія пословицы, выражающія ту мысль, что кто не видалъ еще ни церкви, ни олтаря, тотъ кланяется и печи: «ко Hnje видьѣо цркве, и петьи се кланя» —«ко олтара не види, и петьи се кланя». Сказочный дуракъ, которому въ старину могъ соотвѣтствовать двоеѣрный невѣгласѵ, обыкновенно предотавляется сидящимъ на печкѣ, т. е. ничего незнающимъ и ничего недѣлающимъ. Вѣроятно, въ отношеніи къ этому лицу должно понять слѣдующую послов. о поклоненіи печкѣ: «на печкѣ сидѣлъ, кирпичамъ молился». Домашній пенатъ, въ образѣ ли огня, или домоваго, могъ предвѣщать и давать совѣты: оотатками такого вѣщанія доселѣ сохраняются многія примѣты, взятыя отъ огня, углей, печи. Потому весьма естественно думать, что слѣд. пословица первоначально могла имѣть миѳическое значеніе: «изъ одной печи да не однѣ рѣчи». Здѣсь мѣсто сказать нѣсколько словъ о чествованіи овина. Овинъ соединилъ въ себѣ первоначальное понятіе о родномъ огнищѣ съ обрабатываніемъ жита. Это слово ведетъ свое начало отъ временъ далекихъ: еще УльФила въ IV вѣкѣ для Греческаго xXi'pavo;, Матѳ. гл. 6 ст. 30, употребилъ слово auhns, которому въ Остромир. Еванг. соотвѣтствуетъ «пещь.» Готское аи въ прочихъ Нѣм. нарѣчіяхъ переходитъ въ позднѣйшее о: Сканд. ofn, Древне-верхне-нѣм. оѵап, Древне-Фризск. oven. Такъ какъ Готскому аи у насъ соотвѣтствуетъ весьма часто звукъ о; то нѣтъ препятствія прировнять наше овит къ Гот- ' скому auhns, въ которомъ h, какъ видимъ, ■переходитъ въ губные придыхательные звуки, какъ въ прочихъ Нѣмецк. нарѣчіяхъ, такъ и у насъ въ этомъ словѣ. Въ извѣстномъ словѣ Христолюбца, о миѳическомъ значеніи овина говорится такъ: «и огневи молятся под овином». Н_е входя въ подробныя изслѣдованія этого любопытнаго предмета, укажу на одну пословицу, въ которой какъ бы съ намѣреніемъ указывается на суевѣрное преданіе объ овинѣ, долженотвовавшее уступить мѣсто истинномухристіанскому благочестію: «церкви не овины, въ нихъ образа всё едины». Какъ овинъ есть не иное что, какъ вырытая землянка съ топкою: такъ въ древнѣйшую эпоху и сама печь или пещь—была тоже яма въ землѣ, что ясно свидѣтельствуетъ исторія языка. Такъ вмѣсто ямы, пещеры, въ одномъ Паремейникѣ ХП в. Болгарскаго письма, у В. И. Григоровича —употреблено слово пещь: «и погребошя и вь пещи соугоубыі. яже стяэ/са аврамъ йещв Быт. 50 1 3. Въ исправленномъ текстѣ въ обоихъ случаяхъ стоитъ слово «пещера». Согласно съ таковымъ значеніемъ печи, самое жилище — въ исторіи языка — ведетъ свое начало, въ связи съ огнищемъ, отъ тѣхъ грубыхъ временъ, когда дикарю достаточно было какого нибудь вертепа, чтобы укрыться въ него вмѣстѣ съ своимъ стадомъ. Любопытно, что слово ялѣвина (очевидно проис-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4