причиною истребленія непріятельскихъ арміи, паденія Наполеона, спасенія Россіи и освобожденія Европы. Безъ сомнѣнія, есть чѣмъ возгордиться отъ такихъ прекрасныхъ названій; но никогда не присвоивая себѣ правъ другого и соскучась слышать одну и ту же баснь, я рѣшаюсь говорить правду, которая одна допжна руководить Исторіею, «Когда пожаръ разрушилъ въ з Дня Vs частей Москвы, Наполеонъ почувствовалъ всю важность сего происшествія и видѣлъ слѣдствіе, могущее произойдти отъ того надъ Русскои націей, имѣющей полное право приписать ему сіе разрушеніе, по причинѣ бытности его самого и подъ его начальствомъ 130,000 солдатъ. Онъ полагалъ найти вѣрное средство отклонить отъ себя весь позоръ сего дѣла въ глаза^ъ Русскихъ и Европы и обратить его на Начальника Русскаго правленія въ Москвѣ: тогда бюллетени Наполеоновы провозгласили меня зажигателемъ; журналы и брошюры наперерывъ одинъ передъ другимъ повторилиэто обвиненіе и нѣкоторымъ образомъ заставили авторовъ, писавшихъ послѣ о войнѣ і8і2 года, представлять достовѣрнымъ такое дѣло, которое совершенно было ложно. «Я располагаю по статьямъ дальнѣйшія доказательства, утвердившія мнѣніе, что пожаръ Москвы есть мое дѣло; я буду отвѣчать на нихъ происшествіями, извѣстными всѣмъ Русскимъ. Было бы несправедливо этому не вѣрить; ибо я отказываюсь отъ прекраснѣйшей роли эпохи и самъ разрушаю зданіе моей знаменитости»1), Находя, что «столь ужасное предпріятіе чтобывыдумать и исполнить, каково есть сожженіе столичнаго города Имперіи, надлежало имѣть причину гораздо важнѣйшую, чѣмъ увѣренность во злѣ, могущемъ отъ того произойти для непріятеля», гр. Растопчинъприводитъ не всегда одинаково вѣскія возраженія и въ заключеніе заявпяетъ: «И такъ, вотъ подробности, которыя я могу доставить о семъ происшествіи, которое Наполеонъ складываетъ на меня, которое Русскіе складываютъ на Наполеона, и которое не могу я приписать ниРусскимъ, ни Наполеону исключительно. Половина Русскихъ людей, оставшихся въ Москвѣ, состояла изъ однихъ токмо бродягъ, и легко статься можетъ, что они старапись о распространеніи пожаровъ, дабы съ болыпею удобностію грабить въ безпорядкѣ. Но это еще не можетъ быть убѣдительнымъ доказательствомъ, что существовапъ планъ для сожженія города, и что этотъ планъ иг его исполненіе были моимъ дѣломъ». Что не пожаръ Москвы заставилъ Наполеона уйти, —объ этомъ и говорить нечего. «Я думаю», —совершенноосновательно утверждаетъ убѣжденныйвъ умышленномъподжогѣ ея участникъпохода2),—«чтоможнобыло и не поджигать города, а просто увезти съ собой или побросать въ рѣку все продовопьствіе и опустошить край на ю лье въ окружности—это было не трудно, такъ какъ часть края пустынна—и тогда намъ чрезъ 2 недѣли все равно пришлось бы убраться». Отчего-же загорѣлась Москва? ') оТТравда о пожарѣ Москвы». '^ Сержантъ Бургонь. Memoires. 78
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4