разованность, начитанность во французскои, а позднѣе и въ классическои литературѣ, неболыпой багажъ философскихъ идей, освоенность въ вопросахъ эстетики—была необходимымъ тіпітит'омъ свѣтской культурности. Изощренные литературные вкусы, тонкость чувства и склонность къ «возвышеннымъ стремленіямъ духа»^—-таковы свойства бдагороднаго и образованнаго чеповѣка, по понятіямъ Москвы конца ХѴІІІ-го вѣка. Носителями этой литературной образованности, несмотря на свой барственный характеръ создавшей благопріятную почву дяя возникновенія русской литературы Карамзинскаго и Пушкинскаго періодовъ, было среднее московское дворянство, культурностью и образованностью завоевывавшее себѣ то попоженіе въ обществѣ, которое неучамъ давало богатство или знатность рода. Сюда первымъ дѣломъ залетали новыя теченія западной мысли, послѣднія вѣянія европейской литературы. Здѣсь ихъ чутко усваивапи, перерабатывали и пускали въ оборотъ, въ приспособленномъ къ русскимъ условіямъ и понятіямъ видѣ, Среди молодежи этого дворянства формируется въ концѣ ХѴІІІ-го вѣка красивый типъ чувствитепьнаго мечтателя и задумчиваго романтика, прототипъ Ленскаго. Этотъ типъ, удивительно законченный и изящный самъ по себѣ, интересенъ для насъ еще и какъ литературный диллетантъ, восторженный поклонникъ Руссо и Стерна, робкій подражатель ихъ, поддерживавшій въ обществѣ интересъ къ литературѣ и творчеству. Вниманіе общества къ литературѣ носило довольно оригинапьный характеръ до послѣдняго десятилѣтія ХѴІІІ-го вѣка. О ней говорили, гордились тѣмъ, что рзхскіе поэты не уступаютъ иностраннымъ, но офиціальное стихотворчество «піитъ» мало задѣвало, интересовало только со стороны стихосложенія и языка тѣхъ немногихъ, кому эти вопросы были близки. Но читать уже любили, и «пищу духу» давала французская литература и поэзія. Въ библіотекахъ, наравнѣ съ Корнепемъ, Мольеромъ и Фенелономъ, можно было встрѣтить Вольтера, —энциклопедистовъ, Руссо, Парни, Шенье, фривопьнаго Грекура и тысячу другихъ забытыхъ теперь французскихъ авторовъ. Большой спросъ былъ на переводную литературз^, но, благодаря тому, что наиболѣе культурные слои русскаго общества не нуждались въ переводахъ и пользовались оригиналами, переводились преямущественно романы для лицъ средней культуры. Такимъ образомъ создается, начиная съ уо-хъ годовъ, обширный циклъ своего рода Пинкертоновщины ХѴІІІ-го вѣка—романовъ, полныхъ самыхъ невѣроятныхъ приключеній, удовлетворявшихъ съ избыткомъ жаждѣ сильныхъ и необычныхъ переживаній. Основная тема этихъ затѣйливыхъ произведеній —любовь, преодолѣвающая многочисленныя препятствія и неизмѣнно торжествующая. «Анселина или необузданное стремленіе страстей», «Визирь, обманутый своимъ другомъ, или торжествующая невинность», «Лолотта и Фанфанъ, или приключенія двухъ младенцевъ, оставленныхъ на необитаемомъ островѣ» —таковы увлекательныя заглавія излюбленныхъ романовъ. Путешествуя по Волгѣ, Екатерина II писала Панину изъ Костромы: «...Какъ здѣсь я принята была! Иванъ Григорьевичъ Чернышевъ весь 23
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4