ритъ одинъ изъ нихъ. Но еще болѣе поражала заѣзжихъ госгей страсть московскихъ коллекціонеровъ къ всевозможнымъ мѣнамъ_, перепродажамъ и тщеславному демонстрированію своихъ сокровищъ. Это уже наводитъ на мысль, что это собираніе книгъ и художественныхъ нредметовъ было своего рода спортомъ, модой, заполнявшей хоть отчастиоткровеннуюпустоту барскаго времяпровожденія. Дошедшія до насъ описанія подобныхъ коллекцій подтверждаютъ это предположеніе. Нанримѣръ, собраніе П. Г. Демидова состояпо изъ минералогическаго кабинета, коллекцій картинъ, раковинъ, птичьихъ чучелъ, японскихъ идоловъ и медалей. Еще разностороннѣе быпи интересы кн. П. Голицына: онъ собиралъ гербарій, японскую посуду, флорентинскія мозаики, минералы, картины и притомъ отличался большой склонностью къ всевозможнымъ мѣнамъ 1 ). Кн. Одоевскій собралъ болыпую коллекцію чучелъ птицъ, причемъ для усиленія впечатлѣнія раскрашивалъ ихъ но собственной фанТазіи... Такія коллекцій, конечно, не могли имѣть образовательнаго значенія: ими почтительно любовапись и восхищались москвичи, славили просвѣщенную дѣятельность своихъ вельможныхъ согражданъ, но серьезные научные интересы отсутствовали и у тѣхъ, и у другихъ. Громадное количество иностранцевъ-комиссіонеровъ и торговцевъ ютипось въ Москвѣ по Тверской и Кузнецкому мосту, грѣя руки около безтолковыхъ меценатовъ, сбывая имъ разныя диковинки и поддѣлки, безбожно льстя ихъ тонкому вкусу и эрудиціи и требуя соотвѣтственныхъ цѣнъ, Такъ фальсифицировало культурные интересы большинство баръ, жившихъ въ вѣкъ, слишкомъ дорожившій просвѣщеніемъ, чтобы откровенно отдаваться ничегонедѣланію. Быпи, конечно, въ Москвѣ истинные пюбители и просвѣщенные знатоки, но это рѣдкія единицыи при томъ не изъ числа вельможной знати. Трагедія московскаго вельможи была въ томъ, что отъ него, въ глубинѣ души ищущаго только снокойствія да несложныхъразвпеченій вродѣ конскаго бѣга или пѣсенъ крѣпостного хора, высота его положенія требовапа обпаданія всѣми сложными интересами и многосторонними добродѣтелями «покровитепя наукъ и художествъ», мудраго фипософа, обремененнаго обипіемъ видѣннаго въ чужихъ краяхъ и тяжелымъ опытомъ государственныхъ трз^довъ. Оспѣппенный бпескомъ Версаля и Шенбрунна, русскій вельможа, —по выраженію Ключевскаго, —«всю жизнь старапся стать своимъ между чужими, и только становипся чужимъ между своими...» 2) Теперь, въ концѣ вѣка, имъ же взбудораженное московское общество признапо его своимъ, но потребовало собпюденія роли до конца, и неизбѣжныя барскія затѣи распускаютсяпышнымъ пустоцвѣтомъ, создавая внѣшнюю обопочку утонченной культурности. Смятая, выбитая изъ традиціоннойколеиподражательнагокосмопопитизма великой бурей і8і2-го года, она упапа и уже болыпе не поднялась. Любимой затѣей баръ, неизбѣжнымъ аттрибутомъ каждой богатой нодмосковной илигородского дворца была труппа крѣпостныхъ артистовъ 1) «Voyage de deux Francais dans le nord de 1'Furope", т. HI. Paris. 1796. 2) ьРусская Мысль», 1887 г. № z. Москм.. т. іх. У 2
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4