роны дозволенія, которое не всегда даже дается, потому что мнѣ слз^чалось видѣть нѣсколькихъ лицъ, простоявіпихъ передъ неювъ теченіе всего ихъ посѣщенія. Однажды я видѣла, какъ она поклономъ отпустиланѣкоторыхъ лицъ, которыя слишкомъ ее утомили, и, приложившись къ ея рукѣ, они удалились...» Но требуя къ себѣ почтирабскаго почтенія, московскіе баре не оставались въ долгу у москвичеи, и не даромъ въ самомъ понятіи б а р ст в a есть намекъ на что-то щедрое, благодушное и широкое. Самозабвенное хлѣбосольство, открытые дома, роскошныя гулянья съ музыкой и иллюминаціей въ подмосковныхъ, домашніе театры и представленія дворовыхъ артистовъ,—весь пшрокій размахъ московскаго барства, норажавшій иностранцевъ и провинціаловъ, составлялъ какъ бы общественную функцію магнатовъ Москвы. Слава мецената и щедраго вельможи поддерживалась этимъ сказочнымъ хлѣбосольствомъ, давала почетъ и преклоненіе, пріятно щекотавшіе самолюбіе, —и ничего иного не требовалъ отъ жизни безконечно богатый, спокойный, беззаботный баринъ, теоретически обосновывающій свое безмятежное прозябаніе разочарованіемъ въ суетѣ и тревогахъ міра... Своего рода соперничество развивалось среди московскихъ богачей въ роскоши ихъ дворцовъ, въ искусствѣ дворовыхъ актеровъ и художниковъ, въ количествѣ приглашенныхъ къ обѣду или на вечеръ. Держатьтеатръ, хоръ или оркестръ, открытый столъна30—5° человѣкъ, съ пріемами не только знакомыхъ, но и всѣхъ желающихъ роскошно пообѣдать, было необходимой общественной повинностью, патентомъ на величіе. Хорошо накормить—въ этомъ была слава тѣхъ, кто не стремился выдвинуться на государственномъ или военномъ поприщѣ, Въ послѣднее десятилѣтіе Екатерининскагоцарствованія прославились гостепріимствомъ Вропкины. Ихъ домъ на Остоженкѣ,—теперь Коммерческое училище, былъ открытъ для всякаго, —«будь только опрятно одѣтъ и веди себя за столомъ чинно.,,» 1) Обѣды этиносиличисто гомерическій характеръ. О нихъ разсказываютъ многіе современники, и еслидаже отнести нѣкоторую долю ихъ сообщеніи къ восторженному преувепиченію, то все же московское обжорство стараго времени будетъ прочно констатировано. Оно уживалось съ французской граціей манеръ, съ шелковыми камзолами и бѣлыми париками. По словамъ насмѣшливаго, но умнаго и правдиваго Вигеля—«завтракъ оканчивался водкой, за которой непосредственно слѣдовалъ продопжительный обѣдъ; послѣ обѣда—закуски или заѣдки, какъ ихъ называли, не сходили со стола; послѣ чаюбыло кратковременное отдохновеніе—и все это заключалось столь же изобильнымъ ужиномъ... По тогдашнему обычаю всѣ съѣзжались передъ обѣдомъ и разъѣзжались послѣ ужина...» Иностранцы, посѣщавшіе Москву до і8і2-го года, поражаясь ея своеобразіемъ и красотой, не менѣе удивлялись количеству бибпіотекъ и всякихъ собраній во дворцахъ московскихъ магнатовъ. «Можно подумать, что всѣ музеи Европы опустошились, чтобы обогатить Москву»,-—гово1) Б л а г о в о. Разсказы бабушки. 8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4