Хотя эти вельможи въ большинствѣ своемъ не старались и не могли блеснуть образованностью, но въ области внѣіяней культуры и быта законодателями вкуса были они. Очень характерной чертой общественной жизни Москвы конца ХѴІІІ-го вѣка являлось постоянное стремленіе вельможъ импонировать общественному мнѣнію всевозможными причудами и странностями, заставлявшими долго говорить о себѣ, но не вызывавшими ни у кого, за исключеніемъ нѣкоторыхъ сатирическинастроенныхъумовъ, насмѣшки иии осужденія. Это курьезное чванство проявлялось иногда въ мелочахъ. Напримѣръ—въ выѣздѣ: знатные господа во времена Екатеринывъ торжественныхъ случаяхъ выѣзжали «букетомъ». На задкахъ экипажа ставилитрехъ людей, и составлявшихъ собственно «букетъ»: выѣздного лакея въ ливреѣ по цвѣтамъ герба,—напудреннаго, «съ пучкомъ» и въ треугольной шляпѣ, гайдука въ красной одеждѣ и арапа въ курткѣ и шароварахъ, опоясаннаго турецкой шалью, и съ бѣлой чалмой на головѣ. Иногда передъ каретой бѣжали два скорохода въ ливреяхъ и высокихъ шапкахъ съ тульей на подобіе сахарной головы и длиннымъ козырькомъ1 ), Другой распространенной прихотью знатныхъ баръ было упорное держанье за старинные туалеты временъ ихъ молодости и славы. Важныя старухи въ царствованіе Александра I любили удивить общество тѣми нарядами, въ которыхъ онѣ танцовали при Елизаветѣ Петровнѣ, и являлись въ парчевыхъ робахъ на фижмахъ, съ мушками на лицѣ и съ напудренными волосами2). Курьезное тщеславіе вельможъ принимапоськакъ должное даже «вольтерьянцами», и только желчный темпераментъ гр, Ѳ. В. Ростопчина язвилъ и высмѣивалъ. Отзывъ о кн, Куракинѣ сохранилсявъ его письмахъ: «Москва обладаетъ великимъ канцперомъ украшеній, —княземъ Куракинымъ. Онъ желаетъ первенствовать своими праздниками, балами и прочимъ. Тѣло его все покрыто брилліантами, и онъ болыпе похожъ на фонарь, нежели на своего дядю, въ чемъ и заключается все его честолюбіе»... Привилегія ориі^нальничанья никогда у истинныхъ вельможъ, доророжившихъ честью своего имени, не принимала формъ самодурства. Аристократическій складъ мышленія все же требовалъ отъ вельможи, которому было дозволено многое запретное для простыхъ смертныхъ, великодушія, мягкости и снисходительности. И такъ глубоко въѣдался въ сознаніе русскаго вельможи этотъ патріархапьный и феодальный тонъ, что разрушить его не могло ни знакомство съ освободительной французской философіей, ни увлеченіе Руссо, ни словесный либерализмъ. Наиболѣе культурные представители московскаго общества, имѣвшіе за спинойзаслуги предковъ и тысячи крѣпостныхъ, спокойно принимали почти королевскія ночести. Англійская путешественница миссъ Вильмотъ, посѣтившая Москву въ 1805 и і8о6 годахъ, пишетъ о знаменитой сподвижницѣ Вкатерины—К. Р. Дашковой: «Никто, какими бы знаками отличія почтенъ ни былъ, не осмѣливается сѣсть въ ея присутствіи безъ особаго съ ея сто1) Благово. Разсказы бабушки. 2) «Русскій Архивъ», і88і г, Воспоминанія гр. М. В. Толстого. 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4