b000001153

138 Наше Хозяйство. № э-ю. красноречие проявлял наш Булановский учитель Скобенников, ставший чуть-ли не лидером партии максималистов. Это была довольно ловкая копия маленького, но шумного Керенского. Буквально невозможно перечислить общественных забот, ко- торые легли на хрупкие плечи этого бедного недоучки, еще так недавно неумевшего "управиться со своим собственным языком: не было ни одного учреждения, где он не был бы председателем или, по крайней мере, членом. Даже в городской управе, и там играл он одну из первых скрипок. Вы скажете, что этот деревенский юнец не мог ничего понимать в город- ском хозяйстве. Так что же? Слава богу, такой пустяк наших мальчиков никогда еще не затруднял. Не боги же горшки лепят. Сегодня не^ понимает, а завтра, когда все будет им разрушено и опоганено, поймет.. .Вообще, во главе обществен- ной жизни в это время стояли, большею частью, мальчики и девочки не старше призывного возраста и нисколько не за- труднялись новизной своего положения у кормила государ- ственного корабля — напротив! (стр. 34). Читая эти страницы «Записок о революции», по-человечески можно пожалеть их автора; до чего же пусто и неуютно жилось ему в новой России, только что сбросившей ярмо самодержавия. Надо вспомнить ту обстановку, которая была летом 1917 года. Революция только началась. Рабочие и крестьяне, покончив с самодержа- вием, сделали только первый шаг по пути своего освобождения. Продол- жалась еще империалистическая война. На города и на фабрики надви- ■ гался зловещий призрак голода. Буржуазное временное правительство не способно было не только наладить политическую и экономическую жизнь страны, но и осуществить хотя бы часть тех лозунгов, под которыми пришла февральская революция. Правые партии — меньшевики и эсеры — совершали одно предательство за другим. Контр-революция, в лице Кор- нилова, выступала против революции с оружием в руках. В этой сложной политической обстановке рабочим и крестьянам, под руководством большевистской партии, пришлось завершать дело ре- волюции. И в этом-то великом деле особенно чувствовали свою ненуж- ность и свою Никчемность такие обыватели, кругозор которых не про- стирался дальше заплеванной подсолнухами улицы, корявого слова на митинге,. попорченной вывески, выцветшего кумача и т. п. Они стояли большею частью в стороне, собирали и распространяли сплетни, сеяли ложь, тихонько вздыхали о прошлом, иногда путались в ногах, иногда — если это было безопасно подленько гадили и потом в кулачек над своей подлостью хихикали. Из приведенных выше страниц из книги Наживина выглядывает такой интеллигент-обыватель, обиженный революцией, неспособный понять со- вершающихся вокруг него событий, сводящий все к злой воле отдельных личностей, которые в глазах такого обывателя реньше не имели никакого удельного веса. И ни разу не приходит Наживину в голову такая про- стая мысль: как же так получилось, что миллионные массы рабочих и крестьян не пошли за теми «вождями народными», к которым причис- ляет себя и Наживин, а пошли совершенно другой дорогой и достигли намеченной цели, совершив Октябрьскую революцию и взяв в свои руки государственную власть. А былые «вожди народные» оказались не только за бортом революции, но и за бортом той страны, в которой рабочие и крестьяне начали строительство новой жизни.