b000001066

70 ЖІТЗНЬ ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. іцествуютъ они сами, зачѣмъ и къ чему эта многомплліонная Россія, представляющая изъ себя во всякошъ случаѣ очень внушпіельнг'і впдъ? По теоріи Шеллинга: «каждая народность обязана выполнить какую нибудь самостоятельную мпссію, осуществить какую нибудь идею во всемірно-исторической жизни человѣчества. Въ зависимости отъ того — мелкую пли крупную идею безусловнаго разума выполнить пародъ, онъ получаетъ свое значеніе во всемірной исторіи. Беля народъ внесетъ крупный вкладъ въ сокровищнщу общечеловѣческоГі цивилизаціи, — онъ дѣлается первенствующимъ, всеыірно-историчс- скимъ, въ противномъ случаѣ онъ теряетъ свое значеніе, находится въ положеніи второстепенныхъ народовъ и осуждается на ностоянное духовное рабство у другпхъ народовъ». Какова-же судьба Россііі въ ряду другихъ народовъ человѣчества? Еъ ней, какъ и ко всему славянскому ыіру, относились презрительно. Гегель считалъ герман- цевъ избраннымъ народомъ, а гегеліанцы твердо вѣрова.іш , что «одинъ герианецъ выработалъ въ себѣ чбловѣка, и другіе народы должны сперва сдѣлать изъ себя германца, чтобы научиться отъ него быть человѣкомъ». Хорошо, но обидно. Прибавьте къ выше- сказанному еще с.ііѣдуюиця с.іова самого Гегеля; «славяне должны быть выпущены въ нашемъ • изложеніи, ибо они иредставляютъ изъ себя нѣчіо среднее между европепскимъ и азіатскпигь духомъ, и по- тому ихъ вліяпіе на постепенное развитіе духа не было достаточно дѣятельно и важно, несмотря на то, что ихъ псторія разнообразно переплетается съ псторіей Европы и сильно въ нее вторгается». Еще лучше, яснѣе, но еще обиднѣе. Реакція противъ такого высокомѣрія должна была начаться, тѣмъ болѣе что нѣмцы доходили дотого, что начпна.т дѣлпть че.чо- вѣчество на два разряда: «йіе Мепзсііеп ипі йіе Киззеп» — .шдп и русскіе. Ученіе о народности было нервымъ стимуломъ къ борьбѣ съ безусловнымъ госиодствомъ нѣмецкаго идеализма. (См. Мпх. Вор...иъ. «Пропсхожденіе славянофильства».) На сцену выступили славянофилы. Во-вторыхъ. Реакція противъ Гегеля и Шел.еінга, въ особен- ности иерваго, шла со стороны сердца. Бъ этомъ виновато ученіе о •шчности, которую Гегель низводилъ до нуля, знать не хотѣлъ иі радостей и страданій и презиралъ вопросы о ея счастьи и несчастыі. Вѣлинскій энергично потребовалъ, чтобы ему отдали отчетъ вовсѣхъ жертвахъ условій жизни и исторіи, во всѣхъ жертвахъ случайностей, суевѣрія, ииквизиціи Филиппа П. Онъ не хотѣлъ счастья и даромъ, если не будетъ «снокоенъ насчетъ каждаго изъ свонхъ собратій по