b000001066

14 надъ для всѣхъ аргуыентовъ національнаго самодовольства. Народа на сценѣ нѣтъ, вмѣсто философской точки зрѣнія — господствуетъ нравственная. Пріобрѣтеніе удѣла — великая заслуга, эпитеты добро- детельный и яедобродѣтельный пестрята страницы. Сантішенталь- і|ый ыоралистъ повсюду стоптъ рядомъ съ панегпристоыъ силы. Какъ бы въ отвѣтъ «Исторін Государства Россійскаго» Полевой иишетъ свою «Исторію русскаго народа». Прекрасная кнпга, не утерявшая своей дѣны еще и до настоя- щаго времени. Для людеи-же 20-хъ и 30-хъ годовъ она была на- стоящимъ откровеніемъ. Молчаливый и закабаленный народъ впер- вые заявплъ о своешъ непосредственношъ участіи въ дѣлѣ созданія и государства и исторін. Ему было отведено свое мѣсто, и тѣмъ ярче вы- ступило противорѣчіе между народомъ, создавшпмъ псторію, и крѣ- постнои, безправной массой, въ которую превратился тотъ-же на- родъ и о чемъ совсѣмъ забылъ Карамзинъ. Одна эта книга могла-бы обезсиертить имя Полевого, а если прибавить къ ней его зіслупі какъ издателя «Московскаго Теле- графа», какъ предшественника Лермонтова, то право становится грустнымъ, что у насъ нѣтъ даже его приличной біографіин только десятокъ статей, разбросанныхъ въ журналахъ, да давно зате- рявшійся памятникъ на Волковомъ кладбпщѣ — вотъ и все, что осталось отъ спльнаго бойца, когда-то передового дѣяте.ш нашего общества... Правда, впослѣдствіп Полевой самъ себя опровергъ н набросилъ на свое имя очень темную тѣнь. Случилось это послѣ неожиданнаго ирекращенія «Московскаго Телеграфа», когда его издатель остался безъ всякихъ средствъ къ жизни и къ довершенію всего получилъ строгое внушеніе. Человѣкъ умалился. Теперь если ужь надо о чемъ разсказывать, то не о прежней почти героической борьбѣ съ самодовольствомъ и обскурантнзмомъ, а о писаніп только патріоти- ческихъ произведеній, о сотрудничествѣ съ Булгариньпіъ, объ откро- венномъ ухаживаніи и забѣганіи передъ силой жизнп. Полевой дѣ- лалъ все, что могъ, чтобы забыли его-же самого и первую половину его дѣягельностп. Однако онъ не достигъ этого. Посмотрите, какая глубокая иронія и вмѣстѣ съ тѣмъ какая глубокая истина скрывается въ словахъ Вѣлинскаго, случайно брошенныхъ имъ въ одной изъ библіографическихъ замѣтокъ: «Не тотъ г. Полевой, который не додалъ шести книжекъ «Рус. Вѣст.», не тотъ, который выкраиваетъ изъ чего попало илохія драмы, создаетъ комедіи вродѣ «Война Ѳедосьи Сидо-