b000001066

13 также п политическую репутацію. Такъ, при всѣхъ похвалахъ, рас- точаемыхъ пмъ Пушкину, онъ, насколько возможно, довольно про- зрачно проводилъ ту мысль, что Пушкинъ уже не тотъ, что былъ, и, нападая на его стремленія къ велпкосвѣтскостіі, ясно намекалъ на ■гѣ новыя, оффиціальныя связн п отношенія, которыя равязались у Пуппспна послѣ 1826-го года». Сильный и остроумный писатель, врагъ всякаго авторитета, прекрасный полемпстъ. Полевой очевидно долженъ былъ возбудить противъ себя цѣлую стаю литературныхъ недруговъ, буквально не- дававшпхъ ему ни минуты покоя. Совершенно правъ его братъ, говоря; «Издатель «Московскаго Телеграфа» только началъ свое литера- турное поприще и уже въ первое время существованія его журнала, былъ, можно сказать, осыпанъ нападеніами и обвиненіямн всякаго рода, начиная отъ обыкновенныхъ литературныхъ противорѣчіп до самыхъ дерзкихъ и пелптературныхъ выходокъ. Онъ былъ не Ка- рамзшіъ, не прославленный ученый п профессоръ; онъ учился не въ унішерсптетахъ, пе въ академіяхъ; а въ глазахъ тогдашней публики было важно не только это обстоятельство, но и то, что у него не было дипломовъ ни на какое ученое званіе, что такъ усердно стара- лись пояснить благородные, повитые на щитахъ, его противники. Они упрекали, коло-иг его званіемъ; выводили послѣдствія, по пхъ миѣ- нію, очень логическія, что званіе купца, слѣдовательно торговца, промышленника, несовмѣстно съ литературными занятіями, н, по- читая его какимъ-то иаріею среди благородныхъ кастъ, на этомъ основаніи позволяли себѣ дерзости, какихъ не осмѣлились бы ска- зать другому. Наконецъ издатель «Московскаго Телеграфа» могъ опасаться, что съ нимъ сбудется то, что Бомарше вложилъ въ уста Донъ-Вазиліо о клеветѣ: «самая пошлая, самая пелѣпая клевета оставляетъ послѣ себя слѣдъ». Въ этихъ клеветникахъ, злостныхъ и упорныхъ нанадкахъ на Полевого, какъ нельзя лучше проявились булгаринскіе нравы лите- ратуры того времени. Но на Полевого нападали п съ другой стороны. Въ немъ на самомъ дѣлѣ была та самостоятельность мысли и чувства, которая такъ не нравилась 50 лѣтъ тому назадъ. Въ лите- ратурѣ Полевой выстунилъ заш,птникомъ романтизма, въ исторіи — противникомъ Карамзина. Обратпмъ вниманіе на иослѣднее обстоя- тельство: оно этого заслуживаетъ. Какъ ппсалъ Карамзпнъ свою псторію — извѣстно: это псторія государства, а не народа, это панеги- рикъ внѣшнсй снлѣ н внѣшпску могуществу, это прекрасный арсе-