требовала резких, определенно очерченных контуров, а не полутеней. Отсюда ясно, как легко было старому театру- приобрести ту статичность, . о которой мы говорили выше и ту условность, которая на наш взгляд людей XX в., граничит с мертвым схематизмом. • Но. можем ли 'мы настолько проникнуть в процесс игры на сцене старинного русского .театра, чтобы объективном документальноутверждать, что этаусловность и схематичность—не выдумана, не игра нашего воображения, которую мы навязываем читателю? Отчасти и во многих случаях можем. Стоит только изучить режиссерские ремарки к старинным пьесам, сохраненным в рукописях, чтобы убедиться, что хотя эти пьесы и сберегли только мелкие и, на первый взгляд, не всегда существенныеуказания автора и режиссера, однако, все же здесь мы находим достаточно рельефные указания на характер- игры. Эта игра старинного актера была необходимо не реалистической, несмотря на свою- грубость, а чисто условной. При этом, в силу господствующего стремления к схематизации, порывы к реальности (см. напр. в речи Гамлета к актерам)—роковым образомобращалисьв "свою противуположность. В наше время —-хороший актер профессионал является художником, которому:; пластическим материаломслужит его. тело, музыкальным— его голос. Этой лепки из своего материала, сознательной и вместе с тем для каждой роли индивидуальной—старинный театр у наснезнал, регламентируя готовый шаблон. Все было готово, , просто, пред61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4