бабу под хреном или жидовина под чесноком?.. (Богоявл., с. 188). В пьесе „ Акт о Сарпиде дуксе ассирийском" шут глумится над повешенным тут же на сцене Зимфоном, приговаривая; „ха, ха, ха, попался, этак завязался!... ау, ужнет и рожи!... Ну, ворошись, шевелись, поварачи^ вайся! Аль околел, ау, он на веревке? Знать поимали негде на девке... Покормка'воронам будет не мала: ах, что делать, голова твоя не знала..." (Шляпкин, 52). Идея представить в шутовском виде сцены казни, грубые выходки, граничащие с площадным сквернословием (которого, кстати, не мало в последних изданных Шляпкиным пьесах), издевательства шута над повешенным врагом, палочные сцены—все это —любимые „комические приемы", бывшие во вкусе эпохи. Их можно привести не мало и из тех остатков репертуара старинного театра в Москве, которые сохранились до нашего времени в рукописях. Средством достижения комического впечатления, как и наоборот —обострения трагического, служат у старинного драматурга сопоставление, помещение рядом этих двух контрастирующих элементов представления, —важного, величественного— и вульгарно -грубого, возвышенного —и шутовского. Рядом с героиней Юдифью, которая рисуется Иоссии— „ангельским образом", а Олоферну „богиней", стоит ее служанка Абра, „еврейское брение" по ее же самоличной характеристике (с. 171), мечтающая во вражеском, лагере найти богатого любовника. Это тот же параллелизм, который наблюдается и в школьной украинской драме; параллельно с развитием действия 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4