V Сказанное обнаруживает нам, что для изучения истории театра в России, даже ограничиваясь чисто литературной стороной его —необходимо прочное основание в виде предварительного изучения того, что мы назвали бы бытовой археологией, вмещающей в себя не только обследование вещественных памятников быта, но и ту „историческую психологию", которая еще не создана, но осязательно чувствуется всеми, кто, имея дело с прошлым —пробует стать на сравнительно историческую точку зрения и, руководясь ею, пытается постигнуть сущность того процесса, который приводит к тому, напр., что восторгавшая публику полтораста —двести лет-тому назад пьеса— теперь кажется нам скучным, напыщенным, а порою и безсодержательным набором слов и наивных психологических комбинаций, а игра актера—бесцельным метаньем и криком или совокупностью ненужных жестов (вспомним отзывы о Волкове, отлично, по преданию, игравшем опьяненных или безумных, или — изображение Дюпора в „Войне и мире^ Л. Толстого). Но есть и еще одна, чрезвычайно важная сторона, которая стоит теперь на очереди. Русский старинный театр до недавнего времени изучался лишь _с одной стороны —именно со стороны историко-литературной, при том и в этом отношении —односторовд е: в отношении определения источников пьес старинного репертуара. Это. была первая очередная задача, и можно 22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4