9І И. А. Алчевский мастера требует и от исполвштеля его музыки также, прежде всего, темперамента. И таково именно было вокальное творчество Алчевского в Радамесе. Не говоря уже о совершенно безукоризненной технике, обращавшей в ничто все трудности партии, артист пел с таким увлечением, вкладывал в свое исполнение сгслько теплоты, искренности и огня, что смотреть и слушать его было болышш наслаждением. Запетая и заигранная роль Радамеса появлялась б неожиданно новом свете. Разные отдельные моменты, которые зритель, бывало, оставлял без внимания из-за их бессодержательности, у Алчевского оказывались как раз очень содержательными, и таким образом достигалось полное впечатление очень большой заковсченносттг и предельной выразительности. Главное, что здесь было дело не только в одной кантилене, но и в тщательной музыкальной передаче всей партии, от первой ноты до последней. С особенной благодарностью вспоминаются две русские роли у Алчевского: Герман и Дон-Жуан в «Каменном госте» Даргомыжского. Я выше упомянул, что Давыдов, как Герман, стоял посредине между Фигнером и Алчевским. Действительно, для энохи конца XIX века и начала века XX Алчевский был последним Германом в смысле полноты раскрытия образа. Вокальная передача была безукоризненна. Сильные места вроде: «даю я клятву» 1-й картины звучали превосходно, с огромной выразительностью. Чисто лирические моменты, как, например: «прости, небесное созданье» зо 2-й картине, исполнены былиі задушевности, теплоты и того прекрасного особенного лиризма, который отличает Чайковского. Знаменитую арию «Что наша жизнь» Алчевский исполнял так, как она написана у Чайковского, т. е. на полтона выше, чем это было принято. Эта традиция исполнения пошла ог Фигнера, который, прорабатывая Германа под руководством автора, Н8шел тесситуру «Что 'наша жизнь» слишком высокой и просил Чайковского транспонировать на полтона ниже, на что тот и согласился. С легкой руки Фигнера такое исполнение и укоренилось на всех сценах, транспонировка вошла и во все клавиры; в одном из последних юргенсоновских изданий клавира с пением «Что наша жизнь» в натуральном тоне была приложена отдельной вкладкой. Алчевский, пользуясь естественностью и полнотой звучания всех
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4