и. А, Алчевский 95 поразительной свободой и легкостью, давая все время именно ту яркую красочность, какая требуется мейерберовским стилем. Рассказ в 1-м акте о встрече с прелестной незнакомкой, столь поразившей пламенное воображение Рауля, Алчевский проводил с массой сіімых тонких оттенков выразительности, заключая его каденцией замечательного блеска и чистоты, и в завершение ее делал нечто уж просто сверхъестественное для мужского голоса: он очень чисто и эффектно выделывал трель на верхнем си, Алчевский сам рассказывал, что эту трель никто никогда не делает, но в партитуре у Мейербера она имеется, и возможно, что перьый исполнитель Рауля в Парижской Большой опере, знаменитый Нурри, с нею справлялся свободно. Это была эпоха замечательных голосовых талантов, для которых все было нипочем. С течением времени трель эта исчезла из обихода представления, и Алчевский имел мужество ее восстановить, причем весьма радовался, что он это может, радовался, что ему удалось поднять на такую высоту свое чисто певческое мастерство. Трель ошеломляла публику, раздавался гром аплодисментов, но дело вовсе не исчерпывалось только одним показом вокального мастерства, не ведающего для своего надлежащего вьшолнения никаких препон, нет, потому что в красках этого замечательного звукового мастерства раскрывалась и отчетливая, исполненная самого живого чувства, картина всех переживаний Рауля. Динамика страстиросла от акта к акту, ни на минуту не снижаясь, пока не завершалась бесподобным по силе выражения дуэтом 4-го акта, горячая патетика которого воплощалась Алчевским с исключительной музыкальнодраматической выразительностью. Причем и пластически все было сделано так, чтобы получалась полная гармония, чтобы каждый жест и всякое движение стремились к возможно более четкому, ясному и жизненному становлению образа. Столь же замечательно пел Алчевский Радамеса в «Аиде». Смело можно сказать, что в те годы никто в России так исполнять эту партию не мог. Для Радамеса мало иметь хороший голос —и в них недостатка не было, —по необходимо до конца владеть всеми секретами вокализации, потому что только через них раскрываются вполне все намерения Верди и приобретает смысл то искусство Ьеі сапіо, которого Верди был последним пламенным апологетом в своей стране. Огромный темперамент этого
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4