Ф. в. Литвин 47 Брунгальда побеждена, раздавлена железной его волей, устрашена готовящейся ей участью и молит отца сделать хотя бы так, чтобы она не могла стать жертвой первого встречного, она, валкирия Брунгильда, —все это представляло собой, благодаря особым свойсівам голоса Литвин, величественную картину, полную в каждом шірихе отчетливости и яркой выразительности. Музыкальная речь лилась из уст Литвия с огромной захватывающей убедительностью, проникнутая до конца теми героическими красками, В пестрый наряд которых Вагнер облек свою Брунгильду. Нельзя было без волнения слушать эту речь, где слово поэта, значительное само по себе, проникалось столь же значительной музыкой и выходило отсюда в новой форме, полное еще пущей выразительности, обретшее более яркую, более содержательную жизнь. Я хочу этим подчеркнуть, что исключительная красочность и эмоциональная насыщенность музыкального языка Вагнера требуют для исчерпывающего своего выражения такого же голоса, полного живых звонких красок и способного через малейшие изгибы отражать самые страстные, самые напряженные эмоции. В этом заключалась великая сила искусства Литвин: ее исполнение было в высочайшей степени эмоциональным. Столь же прекрасны, глубоко художествевпны были дальнейшие явления Литвин —Брунгильды: в «Зигфриде» и в «Гибели богов». Как торжественно и радостно приветствовала проснувшаяся Брунгильда новый для нее день и солнечный свет! Как ярко показывала Литвин во всей дальнейшей сцене наплыв противоречивых чувств, охвативших Брунгильду, которая, утратив свою божественность, превратилась в простую смертную девушку, и как вся эта борьба постепенно затухает, уступая место одному лишь чувству: беспредельной, могучей, светлой любви. Ав «Гибели богов» развертывалась удивительная по тонкости передачи картина переживаний Брунгильды —от ясного, спокойного прощания с Зигфридом, исполненного непоколебимой веры в него, через страшную горечь измены, через весь этот смутный вихрь волнующих чувств, к спокойному и торжественному приятию смерти. Непревзойденный образ создавала Литвин также в Изольде, где все—с первой фразы до последней—проникнуто было исключительным мастерством художественной передачи. Здесь, можно сказать, было царство музыкальной речи, доведенной до предела
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4