и. в. Ершоб 235 Іиогла. Машинисты за сценой, которым нужно было давать чистую перемену, застыли на месте. Направшпс тщетно пытался вести оркестр дальше. И вдруг. . . Ершов выходит на сцену с хором и делает знак Направнику, что он будет повторять. И повторил арию, как ни в чем не бывало, точно стакан воды выпил. Не скоро мы, зрители, после этого обрели душевное равновесие. Несомненно, для того чтобы спеть с таким успехом эту арию, нужна была огромная выдержка, спокойствие и полная уверенность. Всего в истории постановки оперы «Иван Сусанин» это был третий или четвертый случай исполнения арии «Братцы, в метель!» Один раз ее пел знаменитый в свое время Никольский, один раз, кажется, Орлов и затем французский тенор Шевалье, гастролировавший в Москве. Но эта ария Глинки, конечно, только вокальный трюк. Не тем был силен Ершов, что для него была безразлична тесситура. Главное в его искусстве заключалось в изощренной способности создавать настроение буквально каждой фразой, потому что, независимо от той или иной её звучности, фраза эта всегда была наполнена чрезвычайно глубоким переживанием, выразительность ее, облеченная в строго художественную форму, неизменно была полна такой яркости и влекущей неотразимости, такой эмоциональности, что между артистом и слушателями немедленно устанавливалось самое тесное духовное общение. В этом отношении владение музыкальной фразой доведено было у Ершова до высшей степенисовершенства. В устах Ершова омузыкаленное слово приобрело, совершенно как у Стравинского, но в своем индивидуальном плане, всю полноту художественно-пластической выразительности, всю присущую ему силу и всю глубину чувства, о котором только мог мечтать композитор. Это безукоризненное владение словом на основе музыки привело впоследствии Ершова к овладении» всеми чарамивагнеровского творчества, ибо Вагнера мало только хорошо петь, надо еще уметь его музыкально рассказывать. Я говорю о вокальной выразительности Ершова. В отношении драматической игры в Ершове всегда поражала его изумительная способность сживаться с изображаемым им лицом, и это резко выделяло его из общей артистической массы. Каждая воплощенная Ершовым сценическая фигура непременно носила индивидуальный оттенок, и каким он представал перед зрителем сегодня.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4