Ф. и. Стравинский 22/ та ярким юмором, чего как раз нехвагает Серову. Характеристика Скулы и Ерошки, двух представителей этой гульливой бражнической Руси, создавшей поговорку «пьяному море по колено» и много других столь же назидательных в этом смысле изречений, бесподобно дана прежде всего в самом оркестре, поднимаясь до высоты подлинной глубоко художественной и ярко выразительной сатиры. Задача сценического исполнителя здесь чрезвычайно трудна: быть на уровне тех требований, которые предъявляет к иіему столь характерная музыка, и с не меньшей выразительностью воплотить в пластике и тоне основное содержание музыки. Иначе роль Скулы, как и роль связанного с ним Ерошки, непременно провалится. Образ Скулы сложнее образа Ерошки. Скула умнее, хитрее, пронырливее Еремки, на княжьем дворе у Владимира Галицкого он —главный коновод. В 1890 г., когда «Князь Игорь» ставился в Мариинском театре, в труппе не было ни одного исполнителя, который сумел бы воплотить Скулу именно в согласии с требованиями, предъявляемыми музыкой, ни одного, кроме Стравинского. Естественно, роль очутилась в его руках, и вся эта сатира на безудержное пьянство и связанное о ним столь же беспредельное лодырничество нашла свое завершение в бесподобной по художественной яркости обрисовке образаі Скулы. Кажущийся второстепенньім но сравнению с другими персонажами оперы образ вырос до значительных размеров. Во всей фигуре Скулы, во всех его движениях и жестах, в каждой интонации замечательно рельефно отражалась основная сущность Скулы —его шкурничество, его склонность к ничегонеделанию, его великая способность погулять, пображничать, побалагурить, его сметка, подкрепляемая убеждением, что «с умом да с вином на Руси не пропадем». Это был образ, который значительно перерастал за рамки либретто оперы Бородігаа, образ голи перекатной, какой много, слишком много было в старой России во все эпохи ее с>тществования. Вспоминаются и другие чисто комического плана роли Стравинского, например, Фальстаф в опере Николаи «Виндзорские кумушки», бандит Джиакомо в оберовском: «Фра-Дьяволо» и в особенности Голова в «Майской ночи» Римского-Корсакова. Кто хорошо знаком с этой оперой, тот знает такяге, какой благодарнейший материал для комического актера представляет собою роль Головы, в особенности, если в ее трактовке итти не только от Римского-Корсакова, но и от Гоголя, заключенное в характере му-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4