^96 Ф. И. Стравинский ведения. А это привело^ к тому, например, что оперы Беллини и Доницетти сейчас невозможны на нашей сцене, потому что сыграть их персонажей —сыграет всякий, а спеть —не споет никто. Этот упор на вокал сделал то, что на драматическую сторону дела, которая так сильна бы.ла в операх Глюка, перестали обращать внимание, и на сцене водворилось то, что впоследствии так остроумно было высмеяно пародией театра «Кривое зеркало» —■ «Вампука, невеста африканская», и над чем еще гораздо раньше так зло посмеялся Лев Толстой в своей статье «Что такое искусство». Но тот же Толстой едва ли нашел бы материал для насмешки, попади он на репетицию не какой-то там экзотической европейской оперы, —повидимому, это была мейерберовская «Африканка», —а, скажем, «Бориса Годунова». В том-то и дело, что русская опера, почти в самом своем юном возрасте, пошла по пути несколько отличному от того, каким в середине XIX века шла опера европейская. Она стояла гораздо ближе к идеалу музыкальной драмы на чисто реальной основе. Уже в первой опере Глинки «Иван Сусанин» заложены черты самого подлинного реализма. Если хромает в этом отношении «Руслан», и Серов в свое время, полемизируя со Стасовым, доказывал, что либретто «Рус- ^лана» просто очень плохо, если черты общеевропейской «вампу- ^ ей » очень сильно дают себя знать в «Рогнеде» того же Серова, в меньшей степени в «Юдифи» и вовсе исчезают во «Вражьей си- ^ле», то в произведениях новой русской школы, в операх Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова и Кюи, а также у Даргомыжского и шедшего по своему пути Чайковского, бьется пульс подлинной живой жизни; тут нет места яркой декоративности и чисто внешней театральности многих препрославленных европейских опер, тут типы и характеры, глубокие переживания, тут сплошь и рядом достаточно логичное развитие действия. И так как к тому времени, когда Стравинский вступил на сцену, многие русские оперы уже вошли в театральный обиход, то естественно, что это обстоятельство должно было в значительной степени определить понимание Стравинским своей роли, как оперного художника. Реализм русской музыки толкал артиста к тому, чтобы быть реалистом на сцене. Глубоко скрытый в недрах музыкальной стихии художественный образ повелительно требовал ясного, четкого, полнокровного воплощения его в пластике и в то-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4