482 Н. Н. Фигнер поразившего всех своим феноменальным голосом, так что, когда он при своем первом появлении в театре Консерватории, в 1897 г., произнес выходную фразу Отелло в первом акте, вся публика поднялась с мест, до того это было необычайно в смысле мощи, широты и красоты звука, —тем не менее Фигнер со своим небольшим голосом умудрялся быть интересным в «Отелло». Это, конечно, потому, что центр тяжести исполнения перемещался от голой звучности в сторону чисто драматической выразительности музыкальной фразы, на чем собственно и построена вся партия и что составляет резкое отличие «Отелло» от других опер Верди. И к этому присоединялась обдуманная до мелочей, в высшей степени темпераментная игра, без чего роль Отелло немыслима на сцене. Весьма возможно, конечно, что сейчас игра Фигнера показалась бы нам довольно примитивной и небогатой в смысле пластической выразительности. Да и тогда он бесконечно уступал в этом отношении Стравинскому. А впоследствии Шаляпин и Ершов показали, каждый в своем плане, каких результатов можнО' на этом пути достигнуть. Они явились завершителями сценического реализма на оперной сцене. Я уже сказал, что в смысле внешнего образа с Фигнера нечего было требовать. Лепки никакой. Ни намека на определенную характерность. Всегда, везде, во всех ролях приблизительно одинаково держался, одинаково двигался, одинаково жестикулировал. Чувствовалось, что вот таков Фигнер в своей повседневной жизни. Выходило так, точно он всюду играет только самого себя. Но оставаясь везде самим собою в отношении пластического рисунка, Фигнер во всяком случае своими движениями и мимикой, которая у него была хорошо развита, везде создавал иллюзию переживаний. Жест его, если и не отличался характерностью в зависимости от натуры того или иного персонажа, все же был вполне определенен, точен и выразителен и хотя и не порывал окончательно с условно-оперным жестом, по существу своему ходульным и потому производящим назойливо-неприятное впечатление, все же был уже значительным его преодолением. Затем в ролях, требующих простоты и жизненной правды, каковы в большинстве случаев почти все роли в операх русских композиторов, Фигнер умел давать эту простоту, поскольку она совмещалась с его основной манерой игры, бывшей всегда несколько приподнятой. В ролях же, созданных иностранными авторами, где гораздо больше эффектов чисто теат-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4