1^8 Н. Н. Фигнер еле отражения кипящих внутри чувств, идя об руку с высшей степени выразительной музыкальной речью. Особенно это сказывалось в ролях, где скрыто большое напряжение страсти. Из таких ролей исключительным рельефом отличалась роль дон Хозе в «Кармен». Артист с громадным воодушевлением рисовал и голосом и пластикой всю картину постепенно нарастающей страсти, увлекающей Хозе в бездну. Мы видели перед собою очень живой и правдивый облик солдата, забывшего воішский долг, карьеру, родной дом и тихую спокойную любовь Микаэлы, поставившего на карту все свое существование ради всепожирающей страсти к неверной, изменчивой Кармен. Очень просто и естественно изображал Фигнер в 1-м акте, как этот тумаа страсти постепенно обволакивает его сознание. Замечательно пел арию с цветком во 2-м акте, превращая ее в подлинный шедевр исполнительства, расцвеченный тончайшими штрихами музьшально-драматической выразительности. С большим подъемом проводил он сцену 3-го акта в горах, когда Хозе убеждается, что Кармен ему изменила, и его фраза: «Я ухожу, но увидимся потом» звучала пророчески грозно, намекая на неизбежность кровавой развязки. Но верхом выразительности являлся 4-й акт. Здесь Фигнер давал даже во внешнем облике большую иллюзию. Хозе появлялся с исхудалым, изможденным лицом, на котором горели глубоко запавшие глаза, каким-то осевшим и физически подавленным человеком, точно сейчас поднявшимся с одра изнурительной болезни. Его фразы, обращенные к Кармен, звучали глубиной неподдельного чувства, в них много было вложено большой любви, в особенности, когда Хозе произносил: «А я, Кармен, я все еще люблю тебя», и зритель живо воображал себе всю ту бездну душевной муки, в которую страсть увлекла Хозе. И постепенно, под влиянием непобедимого упорства Кармен, в звуках голоса нарастали ноты железной решимости: не пойдешь за мной, пойдешь на тот свет, но не достанешься другому. Все существо Хозе билось в страшных муках ревносги, обманутой любви, ненависти к сопернику. И он делался страшен по мере того, как приближался роковой момент, и походил на хищного зверя, готового смертоносно прыгнуть на добычу. Впечатление Фигнер в этой роли производил всегда очень большое, давая чрезвычайно яркую картину чисто южной горячей страсти, над которой рассудок совершенно бессилен. Впоследствии мне приходилось слышать, что Фигнер еще в Италии выдвинул роль Хозе на первый план, между тем как до
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4