Н. Н. Фигнер 477 были на одно лицо(, лишь иногда, когда это оказывалось уж очень необходимым, украшавшееся париком. В большинстве же Фигнер оставался со своими собственными черными курчавыми волосами и такой же черной, слегка раздвоенной по середине, бородкой и небольшими тщательно подкрученными усами. Словом, везде перед нами был Николай Николаевич Фигнер во всей своей неприкрсновенности, только что переряженный, и хорошо еще, что у него была отличная сценическая фигура, на которой всякий костюм сидел прекрасно, и сам артист чувствовал себя в нем очень ловко. В этом отношении Фигнер был чрезвычайно настойчив, очевидно считая, что внешнее воплощение образа — дело второстепенное, главное же —это внутреннее переживание. По своему времени он в известной степени был прав, ибо, состоя на амплуа оперного героя-любовника и являясь везде со своим; лицом, поступал так же, как и многие герои-любовники драматической сцены, почти всегда выступавшие без грима, в особенности, если они сознавали себя красивыми. Так делал знаменитый Горев, так же поступал и отличавшийся своею красотою Аполлонский, в одно с Фигнером время подвизавшийся в Александринском театре; пока Аполлонский играл любовников, он совершенно не гримировался, независимо от того, играл ли он Шекспира или Виктора Крылова, и гримироваться стал лишь с переходом па пожилые и характерные роли. Должно заметить, что сценические данные Фигнера были очень хорошие: среднего роста, он имел отличное сложение и выразительное лицо с крупными и правильными чертами. Пренебрегая пластическим рельефолі и делая упор на внутреннем переживании, Фигнер достигал порою значительных художественных результатов. Он старался играть как можно живее, проще, естественнее, в возможно более реальных тонах, не стоять подобно иным из своих предшественников столбом на сцене с глазами, устремленными —один на суфлерскую будку, другой на дирижера, не быть безучастным к сценическому действию в то время, как сам не поешь, но проявлять непрерывную жизненность, из действия отнюдь не выпадать и вкладывать в каждую сцену именно то содержание, какого она требует. Его мимика была довольно выразительна и его темные глаза порою, казалось, загорались огнем неподдельного воодушевления. Пластика была весьма развита и достигала подчас значительного разнообразия в смы12 Э. Старк—327
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4