л. П Яковлев рявшего голову иэ-за красотки с постоялого двора, Яковлев не давал. Столь же безличным был он и Мизгирем в «Снегурочке». Не выходил у него и Грязной в «Царской невесте»^ Но туг же ой проявил очень большое пластическое чутье и выразительнейшее переживание в такой роли, как мавр Якуб в «Сарацине» Кюи. Из этого следует заключить, что если бы во времена Яковлева оперные артисты работали над своими ролями так, как это повелось позже при помощи художников, режиссеров и драматических артистов, то, несомненно, и Яковлев достиг бы несравненно больших художественных результатов, ибо данных для этого у него было слишком достаточно. По своей природе Яковлев представлял собою превосходнейший материал искусства, ибо имел великолепный, редкий по красоте звука голос, горячий темперамент, исключіггельно благодарные внешние данные и с этим соединял большую интеллигентность и врождевшый художественный вкус, всегда державший его в соответствующих границах. В игре Яковлева никогда не было ничего шокирующего, ни одного момента, когда можно было бысказаіъ, что- артист хватил через край, что примененный им эффект чересчур резок или не идет к делу. Нет, все, что делал Яковлев, всегда было вполне уместно. Но только самые приемы игры были не те, к каким мы! привыкли теперь: драматическая игра Яковлева занимала середину между предшествовавшимемусценическим ничегонеделанием, стояниемв ожидании, пока капельмейстер покажет вступление, и теми изощренными приемами драматической выразительности, какие пошли в ход впоследствии. О сдержанности и замкнутости пластики, о благородной экономші движений, о том, что сильное чувство можно отлично передать как раз при минимальном количестве движений, что столь рельефно доказывал Шаляпин в Олоферне, о том, как можно красноречиво молчать всем телом, что опять-таки великолепно показывал Ершов в 1-м акте «Тристана», обо всем этом тогда понятия не имели. Наоборот, бросив ничегонеделание, впали в другую крайность: в многоделание, стали производить слишком большое количество движений, множество жестов, часто совершенно не к месту, и притом не таких, которые соответствовали бы характеру изобраніаемого персонажа. И хотя Яковлев был в этом отношении гораздо сдержаннее своих коллег, все же и у него, хотя и не было, как сказано выше, ничего шокирующего, наблюдалось подчас излишество жестикуляции и 11 Э. Старк—327
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4