.1. г. Яковлев лежал к числу тех сценических образов Яковлева, которые остались после него непревзойденными. А вот рыцарь-поэт, миннезингер Вольфрам фон-Эшенбах, оставивший глубокий след в литературе германского средневековья и, благодаря вагнеровскому «Тангейзеру», воздвигнутый из тьмы забвенья; вот он, вдохновенный певец, источник чистой любви, которого не должен замутить жаркий пыл греховной страсти, мечтатель и трогательный идеалист. В исполнении Яковлева перед нами рисовалась ясная, цельная определенная фигура в томвиде, как она вылилась из творческой фантазии Вагнера. Несмотря на то, что Яковлеву более всего удавались роли, отличающиеся страстностью, сильным душевным подъемом. Вольфрам же —воплощенные тишина и бездейственность, проникнутые безмятежной мечтательностью, Яковлев умел находить здесь именно те тона, которые вполне отвечали внутренней сущности персонажа. У Вольфрама такого, каким обрисовал его Вагнер, очень много душевной теплоты, заставляющей его относиться терпеливо к человеческим страстям и, где только возможно, стремиться утишить этистрасти, внести примирение и братскую любовь. Это звучит з первой же сцене с вновь обретенным Тангейзером, когда рьщари-певпы задают ему тревожный вопрос: «Приходишь к нам ты как друг или как враг?» —и Вольфрам тотчас же успокаивает всех: «Что за вопрос? Ни гордости, ни гнева не видно на челе его». Это чувствуется и в сцене 2-го акта, когда в ответ на дерзкий вызов Тапгейзера-—«туда б вам надо итти, в Венерин грот», -—грозно сверкают мечи присутствующих, и лишь Вольфрам неохотно обнажает свой. Это еще с большей силой сказывается в том, как он встречает Тангейзера, возвращающегося из своего неудачного путешествия в Рим, и в том, как он всячески старается удержать Тангейзера от гибельного намерения снова броситься в объятия Венеры. Эта душевная теплота, искренность, сердечность, дружелюбие, ясность духа и сосредоточенная настроенность, —ими в широчайшей степени проникнута вся музыка, обрисовывающая духовный облик Вольфрама, и правильно передать его именно с точки зрения музыкальной фор. мы возможно только при выразительном оттенении всех указанных свойств Вольфрама, что Яковлев и делал. Вся партия звучала у него всегда с необыкновенной мягкостью, чистотою и красотою звука; очень выразительно оттенялась мечтательность Вольф-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4