л. г. Яковлев 155 что исполнение оперы Мейербера «Гугеноты» на мариинской сцене в 90-х годах прошлого века стояло на исключительной художественной высоте. Медея Фигнер —Валентина, Фигнер —Рауль, Мравина —королева Маргарита, Яковлев —Невер, Стравинский -—Сен-Бри, Корякин —Марсель, —■ это был ансамбль, который не стыдно было бы показать даже на сцене самой Парижской Большой оперы, видевшей и первое представление «Гугенотов» в 1836 г. и дальнейшие триумфы многих знаменитых певцов в этой же опере. Медея Фигнер пела и играла Валентину со всей живостью своего итальянского темперамента и вокальным искусством высшей школы; столь же увлекательным Раулем являлся ее супруг; какой королевой была Мравина, об этом я уже говорил выше; Сіраііинский создавал незабываемый образ мрачного католического фанатика; Корякин хотя и не отличался особенной тонкостью исполнения, но пел партию Марселя именно с той массивностью звука, какой она требует. И в этом сияющем созвездии Яковлев блистал с не меньшей яркостью, хотя сама роль Невера поставлена композитором, в сущности, на второй план. Артист выдвигал ее на первый план. Сколько удивительной жизненности было у Яковлева в этой роли, как тонко чувствовал он здесь костюм, эффектный, красивый костюм тогдашней эпохи. Чудилось, будто артист всю жизнь проходил именно в такой одежде, до такой степени оп на сцене казался о нею сроднившимся: и каждый поворот головы, всякое движение, малейший жест, походка, манера кланяться, снимать шляпу, —все это было в полном соответствии с костюмом, так как каждый костюм требует своего жеста, —и отсюда вытекало впечатление полной правдігвости изображаемого артистом лица и колоритности фигуры, настолько яркой, что образ графа Нсвера во всех деталях прочно врезался в память и остается там неизгладимым. Этой рельефной внешности в полной мере соответствовало и внутреннее содержание, и та сцена в четвертом действии, где обнаруживается все благородство рыцаря, несогласного участвовать в ночном убийстве сонных людей, проводилась Яковлевым всегда с огромным одушевлением, большой силой темперамента, дополняя общее превосходное впечатление. Нельзя забыть того широкого, очень естественного жеста, с каким он швырял свою шпагу, предварительно переломив ее о колено, к ногам Сен-Бри. И граф Невер, подобно Онегину, нринад-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4