о тех, которые «поддерэюивалч ансамблъп Щ ления нигде не прервется, что тот или иной драматический момент, как бы ни был он краток, будет воссоздан с должной выразительностью. В этом было огромное отличие русской оперы от итальянской, где все строилось на премьерах, вроде Мазиня, Баттистини, Аримонди, а до второстепенных исполнителей никому дела не было, их никто не слушал. Наоборот, в Мариинском театре усвоили поговорку: «нет плохих ролей, есть плохие артистьі». Мариинский театр на том этапе своего существования, который входит в круг настоящих воспоминаний, несомненно весьма заботился о поддержании ансамбля на подобающей художественной высоте. Для него важно было, чтобы музыкальная сторона ни в одном такте не терпела ущерба, чтобы все написанное композитором находило свое наиболее полное выражение, независимо от того, кто в данный момент находился на сцене, допустим, Фигнер или Угринович, и кто, следовательно, в данный момент переключал на себя внимание зрителя. Музыкальная, подчеркиваю я, ибо драматическая заботила его в меньшей степени, потому что в те годы он еще не мог отделаться от предрассудка, будто в опере важно пение, а игра. . . хорошо если она есть, а нет, —так мир от того не провалится. Конечно, играющие певцы были предпочтительнее неиграющих. Но все-таки в сознание руководителей театра еще не вошла необходимость рассматривать оперный спектакль, как музыкальную драму. Все же в становлении такого прочного музыкального ансамбля, в тщательной обработке всех частей триады: оркестр —хор —солисты, в приведении их между собой в гармоническое равновесие безусловно заложены были очень крепкие основы для перерождения обычного рутинного оперного зретіща в музыкальный спектакль на основе осмысленного, жизненного, правдоподобного действа, на основе полного слияния мастерства вокального с мастерством драматическим.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4