и. в. Тартаков 107 мере, широкое плавное пение удавалось ему прекрасно и составляло одку из самых сильных сторон его таланта. Подвижность и гибкость голоса были доведены до крайнего предела, так что технических трудностей для него не существовало. Музыкален Тартаков был чрезвычайно. Вся эта великолепная школа, умно и талантливо воспринятая от Эверарди, отнюдь не являлась для Тартакова самоцелью. Школа служила ему фундаментом, на котором он воздвигал внушительное по формам здание музыкальнодраматической выразительности. Как умный человек и настоящий артист в душе, Тартаков отлично понимйл, что никакие его верхние фа или соль, сколь бы блестяще ни раскатывал он их по всему зрительному залу.^ никакие ловкие и прельстительные пассажи, слоьом, никакие голосовые фокусы, какую бы бурю аплодисментов и вызовов они ни поднимали, не создадут ему ореола певца-художника. Ему мало бьшо показывать звучание. Он всегда стремился к тому, чтобы в эхом звучании доносилась до сознания слушателя музыкальная мысль не только всего произведения в целом, но и каждого его такта в отдельности. Тартаков именно был певцом-художішком, для которого в авторских намерениях никогда ничего не оставалось неосознанным. Никогда никаких отдельных блестящих кусков, но все блестяще в целом. Тартаков умел подать всякую фразу не только прекрасно как музыкальный і;усок, но и сообщив ей именно то выражение, которое в ней прячется. Исключительный мастер кантилены, — он был таким же мастером мелодического речитатива. Способность улавливать мельчайшие оттенки музыкальной мысли делала то, что Тартаков равно хорошо исполнял и Верди, и Вагнера, и Чайковского, и Рубинштейна, и Римского-Корсакова. Тартаков был прекрасным Жоржем Жермоном в «Травиате», в этой бесконечно запетой партии он умел находить интересные оттенки и вообще пел ее всю в приемах настоящего итальянского Ьеі сапіо. Но особенный успех он имел всегда в «Риголетто», этой труднейшей партии во всем итальянском репертуаре. Здесь он поднимал свое исполнение на огромную художественную высоту. Все, что можно было показать здесь: и точность интонации, и безупречную фразіфовку, и длину дыхания, и искусную филировку, и смену звучнейшего І^оііе на нежнейшее ріашзбішо, и блеск верхов, и широчайшую напевность, —все это Тартаков
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4